Книга Медь и мёд, страница 216 – Яна Лехчина

«И я буду говорить о тебе, даже если трава прорастёт через моё горло, а птицы унесут мой голос себе в гнёзда и разменяют его на шелест ветра и грохот гроз».

Но в душу Ольжане запали совсем другие стихи. Она даже попросила Лале выписать их на отдельный лист и перечитывала сейчас, хотя давно выучила наизусть:

«Если тебя встретят злые джинны, то они омоют слезами полы твоих одежд – ибо ты источаешь свет, против которого они бессильны».

Вот так. Ольжана полюбила эти строки как никакие другие – возможно, потому что в них о достоинствах возлюбленной поэта было больше, чем о самом поэте. Или потому что сама хотела источать свет, который обезоружил бы любое зло. Стихи казались ей мудрыми, тонкими, печальными – и даже когда Лале выполнял её просьбу, её саму он нарисовал на обратной стороне этого листа.

Ольжана перевернула бумагу. Широкое лицо, пухлые щёки, пушистые кудри – не слишком детально, но достаточно, чтобы узнать её. Ольжана думала, что в исполнении Лале она получилась очаровательнее, чем была на самом деле, но сам Лале говорил, что рисовал дурно. Лукавил, конечно. Весь сборник украшали мелкие зарисовки базаров, минаретов и садов, и хоть Лале наверняка был не первым владельцем книги, Ольжана догадывалась, кто именно разрабатывал здесь руку.

— Если бы я знал, что вам так понравится, то дал бы почитать намного раньше. – Лале выволок посудину с уже готовым обедом. Затоптал костерок, сел рядом на покрывало. – Как вы себя чувствуете? Нет, не говорите опять «лучше всех», скажите правду.

— Мне правда хорошо. – Ольжана пожала плечами. – Глядите: вы всем занимаетесь, а я нежусь, как лентяйка.

Ольжане было непривычно ничего не делать – обычно они с Лале распределяли обязанности, но сейчас всем занимался он. От Ольжаны требовалось только выкатываться из кибитки, греться на солнце, время от времени случайно вздыхать от боли и закатываться обратно.

Она отложила книгу и мельком погладила её по тёмной обложке.

Лале заметил это, протягивая ей ложку.

— Знаете что, – сказал он. – Забирайте.

Ольжана с удивлением посмотрела на ложку, но Лале продолжил:

— Теперь это ваша книга.

Ольжана поражённо замерла. Потом замотала головой.

— Этого ещё не хватало, – произнесла она спешно. – Спасибо, не стоит: я не буду вас обирать.

— Вы не обираете, – возразил Лале. – Это подарок. Не лучший, но, надеюсь, приятный.

— Да бросьте. – Ольжана неловко перебралась к краю покрывала: чтобы дотянуться до еды. – Это старая книга, и, судя по зарисовкам, она много для вас значит. Вы привезли её из самого Хал-Азара. Нет, я скоро её оставлю…

Лале настаивал, и Ольжана продолжила отнекиваться – да, книга ей действительно нравилась, однако…

— Я не умею читать по хал-азарски, а вы не сможете перевести и записать для меня каждый стих. А если и сможете, вдруг я потеряю перевод?..

— Будет причина выучить новый язык, – ответил Лале, медленно жуя.

— Послушайте…

— Госпожа Ольжана. – Это прозвучало почти обиженно. – Ну перестаньте вы отказываться и разрешите сделать для вас что-то приятное. Этот сборник был важен для меня в первые годы в ордене и в Хал-Азаре – хорошо, если вас порадует та часть моей жизни.

Фраза кольнула в самое сердце.

Ольжана покраснела, рассыпалась в благодарностях и после сдержанного ответа Лале зачерпнула ложкой еду: жареные яйца с овощами и пряностями. К пряностям она уже привыкла настолько, что даже не удивлялась.