Книга Медь и мёд, страница 76 – Яна Лехчина

— Не знал, что у тебя тут столько ’родственников, – хохотнул Бриан.

Амори кивнул с мягкой улыбкой.

— Чудно. – И отвел взгляд от Ольжаны. – Как твоя жизнь, Лазар?

Он – очевидно, тоже иофатец – говорил на неродном языке так хорошо, что Ольжана восхитилась бы, если бы не была ни жива ни мертва.

— Хвала Перстам, не жалуюсь, монсеньор. – Теперь казалось, что Лале и вправду приятно удивила встреча с братьями по ордену. «Соберись, – приказала себе Ольжана. – Если он взял себя в руки, почему ты не можешь?» – Лечу людей, помогаю дальним родичам…

Ольжана соединила пальцы в замок и натянула благодушную гримасу. Ей нужно успокоиться. Подумаешь, башильеры! Да, пусть они и разбирают дела мазарьских колдунов, а одного из них его же братья зовут монсеньором – Ольжана не разбиралась в иерархии черноризцев, но звучало как что-то важное.

Амори вновь скользнул по ней взглядом, одновременно равнодушным и цепким.

— Что твоя сестра делает в Тачерате?

После вежливых «сеньор» и «госпож» такое обращение показалось Ольжане грубым. Ну вот, подумала она. Избаловали.

— Она… живёт там с мужем, достопочтенный… – Ольжана неловко улыбнулась. – Право, я не знаю, как могу к вам обращаться. Брат Амори? Этого достаточно? Я многого не понимаю, но кажется, вы выше своих братьев по сану…

— Не думаю, что брат Амори потребует от… тебя особых знаний, – сказал Лале добродушно-снисходительно. Ольжана заметила лёгкую заминку там, где в другое время он обратился бы к ней на «вы». – Мы называем брата Амори «монсеньор», поскольку… да, ты права, он выше нас по сану, ибо, как исполнительный служитель Дланей, занимает пост дознавателя ордена.

— Одного из. – Амори скучающе посмотрел на носки башмаков. – Нас у ордена много.

— А я с некоторых по’р его помощник. – Бриан приосанился и рассмеялся. – Я думал, что буду ловить ведьм и е’ретиков, но знаете, что я делаю, сеньо’ра? Веду п’ротоколы!

Ольжану словно ошпарило. Ей почудилось, что её щёки раскраснелись, а грохот сердца слышал весь мост.

— О-о, – протянула она благоговейно. И добавила глупо: – Ничего себе!

Амори не ответил, как ей к нему обращаться. Видимо, никак.

— Кто выдал твою сестру замуж в Тачерату, в этот гадюшник? – Он удивлённо приподнял бровь. – Если она твоя родственница, как так вышло, Лазар?

Ого. Ольжана поймала взгляд Бриана. Тот махнул рукой – не переживайте, мол.

Лале повёл подбородком и сплёл пальцы за спиной.

— Монсеньор слишком высокого мнения обо мне, – проговорил он осторожно. – И переоценивает вес моего слова для господарских родичей. Особенно – для девушек в возрасте невест.

— Это точно, – прыснула Ольжана, сама поражаясь тому, как чудесно подходит для роли господарской дурочки. – Знаете, как у нас говорят? Легче остановить дождь, чем девушку, собирающуюся замуж!

— Истина, – приободрил Бриан.

Амори устало погладил переносицу.

— Ничего нового. – Он отвернулся от Ольжаны, точно она больше не стоила его внимания. – Значит, ты сейчас не принадлежишь к прецептории, Лазар? Ни в Мазарьском господарстве, ни в Кубретском?

Ольжана с тревогой огляделась. Солнце медленно гасло за чертой города.

— …Не мне говорить тебе, что делать. – Голос Амори стал по-отечески мягок. – Но я удивлён. Ты мог бы занять должность по способностям. Наши дела тут показались бы тебе пустяками по сравнению с делом хургитанской ведьмы.