Книга Похищенная, страница 18 – Александр Мазин, Анна Евгеньевна Гурова

Ольга колебалась. О нурманах говорили много плохого. И много страшного. Варяги с нурманами бились, как волкодавы с волками. И частенько волки оказывались сильнее. Крикнуть или не крикнуть?

Пока Харальд торговался, второй нурман зыркал во все стороны. Взгляд у него был цепкий, холодный, опасный. На Ольге задержался. Выглядела Ольга плоховато: растрёпанная, одежда в пыли, да ещё и похлёбкой облита…

Но показалось ей, что нурман и под всей этой грязью разглядел, что платье на ней отнюдь не дешёвое…

Торг завершился. Нурманы ушли, забрав с собой Радима и ромейскую утварь. Ватажники Нагибы вернулись к прерванной гульбе. Пенилось в кружках пиво, голоса звучали всё громче и невнятнее. Разговоры сменились зычным нестройным пением.

Подвыпивший Нагиба в дальнем углу стола что-то втолковывал разобиженному Угрюму. Надо думать, уговаривал его успокоиться. Не помогало. Угрюм хлестал пиво да всё больше злобился.

Про Ольгу как будто все забыли. Даже эсты в её сторону не глядели. О чём-то горячо шептались по-своему в стороне.

Ольге было горько. Она горевала по угодившему в лапы нурманов Радиму. Никогда она уже не увидит друга, который так преданно защищал её! Единственного друга! Вспомнила, как крикнула ему вслед:

— Удачи тебе, Радимка!

Тот рванулся к ней, хотел что-то сказать… попрощаться нурманы им не позволили. Сразу утащили его с собой…

Слёзы просились на глаза. Что может быть хуже, чем горькая участь раба? Только участь раба нурманов.

Проходивший мимо Ёрш – исцарапанный, с распухшим носом – заметил, что она грустит, и тут же принялся растравлять её раны.

— Что, угодил твой защитничек к нурманам? – злорадно спросил он. – А знаешь, что они с дерзкими рабами делают? Могут подрезать жилы под коленами, и будет он всю жизнь ползать по грязи! Или глаза выколют и отправят крутить мельничный ворот, как старую слепую клячу!

Ольга хотела накинуться на него, вцепиться в волосья, но не успела – подбежала Дайна, рявкнула на парня. Велела отойти от княжны и даже не приближаться.

— Ты чего? – обиделся Ёрш. – Я ж так, шучу…

«Сейчас я тебе пошучу!» – внезапно Ольге захотелось как следует напугать Ерша. Вспомнив, как поступал гостивший у отца Кольгрим, чародей-годи, она одним движением завернулась по самые глаза в грубый синий плащ, который ей выдала Дайна, бросила на Ерша тяжёлый, мрачный взгляд и низким голосом продекламировала по-нурмански:

— Норны вещие послали мне видение! Обращусь в лесную кошку, приду к тебе во сне и загрызу!

— Вот уж поверил, – хмыкнул Ёрш.

А вот нурман Хриси, внимательно следивший за ними, нахмурился.

Ольга, однако, этого не заметила.

Весь следующий день ватажка Нагибы продолжала отдыхать, то есть пить и обжираться.

Нагиба сторговался с нурманами и продал им ромейские чаши и блюдо. Получил за византийскую утварь два здоровенных мешка серебра. Один разделил между ватажниками. Доля каждого оказалась весьма велика. Кривичи были счастливы. Даже Угрюм перестал скрипеть зубами.

А вот чудины были недовольны. И не только тем, что их обошли в делёжке.

— Уходить надо! Плыть дальше! – потребовал Урмас, старший эст. – Сегодня же. Князь ждёт…

— Ждал год, подождёт ещё немного, – отмахнулся подвыпивший Нагиба. – Моим храбрецам нужен отдых. Они его кровью заработали…