Книга Призраки и пулеметы, страница 194 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

— Весьма решительная молодая дама, – хмыкнул второй собеседник, поднося к губам сигару.

Когда я ударил его, сигара описала ровную дугу и упала на ковер, а рядом с ней впечаталось в пол лицо первого любителя светских сплетен.

Не в силах сдержать нахлынувшие чувства, определения и имени которым я и сейчас не могу отыскать, я бросался на благопристойных сплетников, пока меня не оттащили и не вывели на улицу. Прохладный воздух, запах машинного пара и грохот котлов привел меня в чувство. Отвращение к самому себе и стыд – вот то, что до сих пор чувствую я, вспоминая те минуты, когда я стоял на ступенях клуба, из которого был только что выдворен. Поддавшись мечтам, я сам не заметил того, как ступил на путь скользкий и неверный. Я опозорил свой род, предал землю, где вырос, ради того, чтобы стать частью этого страшного механизма, имя которому Лондон. И он отторг и ранил меня, как металл уязвляет живую плоть. И избрал для этого острейший из клинков – фальшивую любовь и неискреннюю дружбу.

Лицо прекрасной мисс Люси, ее пламенные кудри, выбивающиеся из-под модной шляпки, и искаженное надменной гримасой лицо моего друга Джонатана попеременно вставали перед моими глазами, пока я шел по улицам, отыскивая кеб. Несколько раз паровые наемные кареты останавливались невдалеке, и возницы, завидев меня и оценив мое модное платье и плачевное состояние, предлагали свою помощь. Но я шарахался от них и от их пышущих паром монстров. Только когда простой видавший виды кеб, запряженный унылыми пегими лошадками, остановился передо мной, я позволил вознице спрыгнуть с козел и помочь мне забраться внутрь.

Всю дорогу до Карфакса провел я в странном полусне. Были ли виной тому моя душевная рана, страдания совести или обилие выпитого в клубе спиртного, но я не могу вспомнить, о чем думал и что делал в пути.

Сестры мои уже спали, когда я добрался домой и упал на постель. Виорика некстати простудилась, и, хотя для нас, Дракул, болезни, часто губительные для прочих, не представляют опасности, Виорика не могла позволить себе появиться в свете с покрасневшими глазами и носом, а сестры остались с ней в поместье, не желая отправиться со мной в Лондон в эти дни. Как жалел я, что не остался с ними, а решил провести время на городской квартире, поближе к мисс Люси.

Кажется, я метался в бреду на своей постели, выкрикивал ее имя и умолял ответить мне, за что она так обошлась со мною.

— Это не она, – ответил мне тихий низкий голос. – Люси не стала бы причинять вред живому существу. Это все машина, что сидит у нее внутри. Я знаю Люси много лет, мы учились вместе. Она добрая и милая девушка. Но с тех пор, как она согласилась впустить железо в свою плоть, она так переменилась.

Я вскочил, чувствуя, как слетает хмель.

В углу моей спальни сидела наполовину укрытая тяжелой портьерой невысокая молодая девушка. Ее черные волосы рассыпались по плечам, простое домашнее платье было в полном беспорядке, а в больших темных глазах дрожали огоньки подступающих слез.

Девушка прижала палец к губам, умоляя меня не выдавать ее присутствия, и указала глазами на окно.

Я растворил рамы и выглянул. Внизу, стараясь не слишком шуметь, метались у дома какие-то люди. Мелькали фонари. За стеной, отделявшей мои владения от соседей, тоже было слишком шумно для столь позднего часа. Я запоздало вспомнил, что соседями моими являются пациенты доктора Сьюарда, и вновь, уже с некоторым беспокойством и даже страхом, посмотрел на девушку.