Книга Призраки и пулеметы, страница 21 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

Когда я вышел из столовой, Элис стояла у холста и работала кистью. Обернувшись на скрип петель, она кивнула и вернулась к картине. Парадно-выходное платье, купленное специально для того, чтобы представить ее горожанам, Элис носила, не снимая, и сейчас на розовых оборках темнели пятна краски.

На некоторое время я задержался, любуясь своей куколкой. В голове не укладывалось, как настолько совершенное создание способно поднять волну ненависти? Почему, сталкиваясь с ним, человек не делается светлее, а, напротив, в нем пробуждается самое низменное?

До самых сумерек я просидел в кабинете, пытаясь углубиться в работу, и дополнял конспекты лекций, но мысль моя, подобно конному трамваю, возвращалась в одно и то же место – к проблеме Элис. И даже следовала повторяющемуся маршруту: я не могу убить Элис – город не принимает нас – лучше уехать – я не смогу уехать.

Чтобы собраться с мыслями, я позвал нашего кота Джейса. Обычно рыжий паскудник тотчас прибегал и запрыгивал на колени, жадный до человеческой ласки, нынче же он не пришел. Озабоченный этим, я поднялся и, прихватив газовый фонарь, отправился его разыскивать.

В гостиной все еще рисовала Элис, заслоняя холст и отбрасывая на стену с камином длинную тень.

Вместо кота отозвалась Марта, выглянула из столовой с виноватым лицом:

— Адам, дорогой, извини, но забыла тебе сказать, что Джейс сбежал.

— Как? Когда же?!

— Сегодня днем. Я попыталась его погладить, а он оскалился и заметался по дому; когда же пришел молочник, Джейс выскочил на улицу и с тех пор не вернулся.

— Загулял, наверное, не переживай, – успокоил я больше себя, чем ее, и подумал, что даже здесь, дома, больше не чувствую себя в безопасности.

Приблизилась Элис, взяла меня за руку и потянула к холсту. Я повернулся к нему и замер. По позвоночнику прокатилась волна холода, затем – жара. Как я и подумал сначала, это был город, выполненный тушью: серое небо, черно-белые дома с округлыми глазами вместо окон и оскаленными пастями дверей, улицу выстилала брусчатка – сотни хищных ощерившихся существ. В углу скорчилась сломанная кукла, до боли напоминающая Элис.

Пока я стоял столбом, лишенный дара речи, Элис вытащила чистый лист бумаги и принялась писать – стоя, чуть склонив голову. Вышла Марта, остановилась в проеме двери. Элис закончила и развернула лист, на котором каллиграфическим почерком было выведено:

«Он хочет нас убить».

Марта ахнула и закрыла рот рукой. Я спросил:

— Кто, Элис?

Она топнула, выхватила у меня лист, написала что-то и показала мне:

«Город. Люди. Все».

Потом снова забрала и аккуратно вывела:

«Я должна уйти, иначе вы умрете».

— Что ты такое говоришь?! – возмутилась Марта, налетела на нее и сжала в объятьях, как ребенка. Я даже ощутил укол ужаса – вдруг Элис поломается? – Мы что-нибудь придумаем, правда ведь, Адам?

Со звоном разбилось окно, выходящее на улицу, и я едва уклонился от булыжника, упавшего возле камина. Марта тонко вскрикнула и закрыла собой Элис, их осыпало осколками. С улицы донеслись брань и торопливые шаги. Вспомнился человек в плаще. Отчего-то я был уверен, что это его рук дело. Наши недруги пока осторожны, но не исключено, что они вернутся поздней ночью.

Ощутив чей-то взгляд, я обернулся: на лестнице стояла Рита в простеньком новом платье и переводила полный ужаса взгляд с Элис на разбитое окно и обратно.