Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Хотя нет, вон у одного из-под бараньей морды свисает густая сивая борода. Это наверняка дед Семён, первейший деревенский балагур. А вон тот, с большим бумажным клювом на носу, похож на пастуха Ваську. Глеб наконец-то отдышался и успокоился. Всё-таки он успел на самую весёлую часть праздника. Мехоноша Никита тем временем громко постучал в дверь, закричал низким, раскатистым басом: — Эй, хозяева! Его спутники и спутницы грянули дружным хором: — А мы к вам пришли! Поклон принесли! Дверь открылась, выглянул хозяин – коренастый, лысый, в вязаной телогрейке. Густая борода не могла скрыть широкую довольную улыбку. — Чего расшумелись? – притворно рассердился он. – А ну ступайте прочь! — Коль не дашь пирога, ни кола ни двора! – ответили колядовщики. Начался неспешный, обстоятельный шутовской торг, по заведённому испокон веков обычаю. Гости угрожали, умоляли, льстили, а хозяин отнекивался и бранился, но мало-помалу уступал. Глеб знал, что в конце концов он вынесет и пирог, и другие сладости, а к полуночи, когда процессия обойдёт всю деревню, мешок будет набит угощениями до самого верха. Тогда уж начнётся пир горой. Ряженые тоже не скучали без дела. Двое из них, петух и свинья, сошлись посреди улицы в потешном поединке под размеренное позвякивание бубна, бренчание балалайки и одобрительные выкрики товарищей. Петух вертел головой, хлопал себя руками по бёдрам, а свинья уморительно хрюкала. Вот они сшиблись, свинье удалось подмять противника под себя, но тот, изловчившись, тюкнул её клювом в самое темя. Взвизгнув, свинья отпрянула, и петух тут же налетел на неё, пронзительно крича победное ку-ка-ре-ку. Все вокруг сгибались пополам от хохота. Неожиданно сзади раздалось: — Эй, Глебка! Глеб обернулся и тут же получил по лицу жёстким снежком. Мимо промчался Афонька, его одногодок, главный заводила среди всех деревенских детей. Смеясь, он крикнул: — Рот не разевай! – и скрылся в толпе. Отплевываясь, Глеб бросился вслед, на ходу выдернув из сугроба пригоршню снега. Обидчику предстояло поплатиться. Шло время, неумолимо исчезая в пустоте, и стрелки на часах ползли своей обычной дорогой. Но для тех, кто пел и плясал на улице, эта волшебная ночь растянулась надолго, и казалось, не будет ей ни конца, ни края – только вечный, бесшабашный праздник, полный уютного счастья, слегка захмелевший от свежесваренной браги. Колядовщики стучались в каждую дверь, везде неизменно получая гостинцы. Мешок на плече у Никиты заметно раздулся, и вздыхал мехоноша тяжело, устало. Но улыбка не сползала с его довольного лица. Такая уж это была ночь. Ряженые пели частушки и колядки, ревели звериными голосами, мутузили друг друга и разыгрывали смешные сцены. Носилась вокруг мелюзга, перебрасываясь снежками. Глеб, не обращая внимания на остальных мальчишек, преследовал Афоньку. Тот оказался чересчур ловок и постоянно уворачивался от его снежков, дразнясь и обзываясь. Первоначальная обида на него прошла, остался лишь азарт, горячий азарт настоящего охотника. Вот она, дичь – высовывает розовый язык, поскальзывается на бегу. Сейчас, сейчас! Опять не попал! Снежок пролетел мимо цели. А Афонька, вконец расшалившись, кинулся к безоружному Глебу и, сорвав с его головы треух, побежал прочь. — Эге! – гневно закричал Глеб. – Отдай! |