Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Да только лето пришло, а снегурка всё так же со стариками живёт, словно ей солнце нипочём. Пара тогда уже совсем постарела, ходили еле-еле, друг друга поддерживали, а всё от неё глаз отвести не могли, ровно наваждение какое. Так бы и умерли, только ты прав, батюшка, семьи у них были. И была у Василя сестра младшая, Маруся. В дом к ним давно никто не ходил, боялись тварь ледяную к своему двору привадить, а Маруся, девка молодая, не побоялась. Пришла, да завлекла снегурку сладкими речами в лес за ягодами. Та и рада пойти. Обратно Маруся вернулась бледная, ни кровиночки на лице не было, а всё одно улыбалась. И второй раз позвала по ягоды, снегурка снова пошла. Чего не пойти? А в третий раз позвала она с подружками через костёр прыгнуть, там аккурат день Ивана Купала был. Ну и… Левонтий снова кивнул. Огонь. Он и сам так думал. — А что с Василем и Марьей? – поинтересовался он только. Бажена досадливо нахмурилась. Похоже, дальше рассказывать ей совсем не хотелось. — Померли они ещё до зимы, – нехотя призналась она. – Почти всю жизнь из них тварь уже вытянула. Но похоронили их по-человечески, и батюшка отпел как следует. А если бы снегурка их до капли выпила, не было бы им места на кладбище. — А Маруся? – Левонтий не удивился судьбе Василя и Марьи, сам догадался. А вот смелая баба могла и помочь. — Маруся живёт на самом отшибе, – грубовато ответила Бажена. – Ни один парень не хотел связываться с той, что якшалась со снегуркой. Так бобылкой и помрёт, если раньше снегурки не одолеют. — Почему сейчас-то костров не жгёте? – Левонтий чуть прищурился и на фоне розовеющего неба разглядел поднимающиеся столбы дыма. Кажется, они были уже совсем рядом с Выдубичами. Да и волчий вой, казалось, стал затихать. То ли волки нашли другую добычу, то ли впереди было что-то, способное сделать своей добычей их самих. — Умный ты, батюшка, грамотный, – вздохнула Бажена. – А такого простого не знаешь. Разве можно Купалов огонь до Купалова дня жечь? И до Масленицы далеко… А что, если весна тогда и вовсе не придёт! И все мы сгинем, вместе с малыми детками. Она так ухватилась за грудь, что Левонтий понял, как вышло, что трусливая в общем-то баба Бажена не побоялась пешком отправиться в город. Конечно, вышла она наверняка засветло, но не могла не понимать, что день канет быстро. Дети. За них она боялась, что не доглядит, откроют снегуркам. — Близко уже. Нас ждут. – Бажена тоже заметила дым и заискивающе спросила: – Может, справимся, с Божьей-то помощью? Мелко перекрестилась, непривычно водя горстью над впалой грудью. На это Левонтий уже перестал обращать внимания. Самая горячая вера в крестьянах просыпалась в мороз да в голод. В остальное время они и не помнили пути в церковь. Осуждать Левонтий их не осуждал. Не для того его отец отправлял в духовную школу, чтобы он забыл, каковы люди его земли и какие ещё твари живут на земле русской. Чай его однокашники и слышать не слышали о багниках и снегурках. Это ведь с бесами можно словом и крестом, да только бесов Левонтий не видел ни разу. А с этой нежитью хоть Божьим словом, хоть каленым железом. Одного мало будет. Глаза защипало. Словно и не было тех лет, всплыли в памяти отроческие дни. «…Все мы под Богом ходим, да не всех нас Бог видит, – приговаривал отец, на прощание насильно скармливая безусому Левонтию горбушку хлеба. – Не смей этого забывать, и землю русскую до смерти чтобы помнил. Будешь помнить?» |