Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Глотая слёзы вперемешку с хлебом, Левонтий тряс головой, то ли обещая помнить, то ли пытаясь избавиться от неприятного вкуса. Тёплая, ещё дышащая печным жаром горбушка вместо соли была щедро посыпана землёй. Чтобы не забывал. Век помнил. На отцовское прощание Левонтий обижался недолго. Только зажевал неприятный вкус едкой травинкой, да за городские ворота выехал – вот и не вспоминал больше. Он ведь не дурак какой, знал, отчего отец так поступает. Не со зла и не из зависти, что у чернявого и кудрявого сына вся жизнь впереди, а его поседевшие кудри уже всё своё отвидали. Просто многих молодых парней из города отправляли учиться. Земля их была не бедная, люди заботливые. Да только половина в родные земли не возвращалась, оседая там, где местечко получше и потеплее, а те, что показывались на глаза своим семьям, сами до них взглядов не опускали. Уж больно важные были эти вернувшиеся на родину купцы да попы, вчерашние выпускники духовных школ. Только и знали, что читать по писанному, позабыли на чужой стороне совсем, что не всё то ложь, о чём книги не пишут. Вот и отец Левонтия боялся, что сын вернётся таким же гордецом. А последний славный поп в городе Ростове сам был седой, как лунь, и не за каждой кикиморой мог угнаться. Левонтий вздохнул и потряс лохматой головой, избавляясь от воспоминаний. Как ему тут, в Царьграде, не хватало домашнего хлеба. Пусть и с землицей, всё лучше того, что пекли на их кухне! Впрочем, дело было не только в хлебе. Левонтий и тут был чужим. Крепкий, как деревенский парень, чернявый – в отца, обрусевшего грека, он выделялся среди русоголовых тощих учеников, как волкодав среди волчат. И учились они по-разному. Большинство бестолково сновало между учебными классами, то и дело удирая на волю, желая глотнуть такой желанной свободы. А Левонтий учился жадно, впитывая каждое слово. Он и поумнел и поглупел разом. Сколько прочитано было им книг и свитков – не сосчитать. Сколько молитв и псалмов он выучил наизусть. Одно он забыл, что не хватит лишь слова да святой земли на его родной земле. Ладно ещё вспомнил быстро, сгинуть не успел. Так, вскоре после возвращения в Ростов, обзавёлся Левонтий топором и кистенем. А махать ими ловко его ещё отец учил. Отцовская наука не забывается. Впереди показались тёмные домишки, наполовину занесённые снегом. Если бы не дым, столбом вставший над ними, к ещё более лютой стуже, и вовсе можно было бы решить, что вымерла деревня. Уши лошади тревожно прядали, она словно начала путаться в своих ногах. Такое Левонтий видел однажды, когда лошадь, не эта, другая, попала в окружение волков. Но волки остались позади… Левонтий только-только разглядел едва заметные полупрозрачные фигурки, облепившие двери и окна домишек, как в то же мгновение за его толстый рукав ухватились чьи-то цепкие пальцы. Ойкнула Бажена и словно потеряла голос, ухватилась за горло и беспомощно открывала и закрывала рот. Левонтий и рад бы осенить себя крестом, да только за правую руку уцепилась нежданная гостья, и пальцы её, казалось, проникали через толстую овчину. Левонтий повернулся и лицом к лицу столкнулся с Алёной. Те же брови и нос, так же кривит губы. Разве что глаза тёмные, как январская прорубь. У Алёны глаза пёстрые, точно у кошки. Весёлые глаза. |