Книга Чумной Лис, страница 47 – Ольга Михайлова

Лунчжэнь снова поймал взгляд Ци Цзинь Юэ. Тот кривовато улыбался. Ли невольно вспомнил его слова, сказанные накануне. «Я сильно сомневаюсь, что мы вычислим его по первым убийствам. Если у него большие планы мести, он должен позаботиться о разных версиях событий, и едва ли мы сразу поймём, что имеем дело именно с ним. Ведь проще всего спрятать убийства, замаскировав их под несчастные случаи или самоубийства…»

Пока всё именно так и было.

Пришли воины императорской стражи забирать трупы егерей. Ли отправил с ними в лагерь совсем продрогшего Лю Биня, велев ему распорядиться об обеде, а сам присел на тот самый пень, возле которого нашли труп принца.

— И что скажешь, Цзинь-шао, о версии Лю Биня? — небрежно спросил он у Ци. — Ведь сказанное им не кажется таким уж невероятным. Но ты по-прежнему считаешь, что это бастард Вэня?

На лице Ци Цзинь Юэ возникла улыбка, тонкая, совершенно неуместная. И совсем уж неуместно прозвучали его слова.

— А что сделает император, господин верховный судья, если поверит, что к смерти принца Мина причастен второй принц Чунь?

Ли побледнел.

— Если поверит? Боюсь, что ничего хорошего принца Чуня не ждёт.

— Принц Чунь совсем глупец?

— Молод и склонен к авантюрам. Гневлив и взбалмошен. Но убить брата? У них же одна мать.

— Ну так я и говорю, что убийца действует на три хода вперёд. Он одним ударом уничтожил род Чжао, глава которого был среди доносчиков, а теперь, убив наследного принца и подведя под обвинение принца Чуня, угробит и второго наследника династии…

Ли тяжело вздохнул. Версия Лю Биня и слова Ци Цзинь Юэ были одинаково убедительны, но мистическая составляющая проверялась куда хуже реальной. Между тем допрос принца Чуня мог многое прояснить. Равно стоило усилить слежку за Мао Юнцином.

Он оставался под подозрением.

Ли поднялся, сделал знак Ци следовать за ним, и двинулся в сторону лагеря. Мысли его были невеселы. Как опытный охотник по едва заметным отпечаткам лап может определить возраст зверя и даже его намерения, так и мудрый человек способен уловить тонкие знаки, посланные судьбой. В каждом событии остаются «следы» — поступки, взгляды, слова, подобные отпечаткам звериных лап в лесной тиши. Наблюдая за поведением людей и ходом событий, можно предсказать их, увидеть закономерности, принимая более взвешенные решения и избегая нежелательных последствий.

Но Ли пока ничего не понимал в лисьих следах судьбы. Если бы не гадание императора в храме, он пришёл бы к тем же выводам, что и Лю Бинь. Да, из гибели принца Мина извлекали пользу только его братья-принцы. Однако принцев Тайфая и Цзяня видели вместе, а вот Чунь ушёл от слежки. Убийство людей рода Чжао тоже можно было бы принять за хитрый манёвр принца Чуня и попытку отвести от себя обвинения. И люди Чуня вполне могли по его приказу напасть на принца Мина и его егерей. Всё сходилось.

Но только на первый взгляд. Принц Чунь, резкий, порывистый, не походил на человека, способного задумать и осуществить такое сложное преступление. Выследить и убить людей семьи Чжао, воспользоваться их оружием и проделать всё так, чтобы никто ничего не заметил? И судя по тому, что император только накануне сообщил, что именно Ли Мин становится наследным принцем, Чунь должен был задумать и осуществить всё в течение дня. Немыслимо. Он вовсе не гений. Кроме того, Лунчжэнь помнил поведение принца по возвращении с охоты: он был огорчён своей неудачей и явно злился, но вёл себя совершенно естественно. А артистизма за ним никогда раньше не замечалось…