Книга Чумной Лис, страница 7 – Ольга Михайлова

Стоящий перед начальником судебного ведомства в старом халате юнец вежливо улыбался, но его улыбка, наглая и высокомерная, могла только взбесить. Весьма неординарный человек, понял Ли. Впрочем, Ли Лунчжэнь тоже был человеком незаурядным, и потому он ещё ниже склонился перед наглым бродягой и выразил радость, что ему удалось застать господина Ци.

Ци Цзинь Юэ усмехнулся и пригласил гостя в дом.

К удивлению начальника судебного ведомства, внутри пол был выложен отполированными плитками из тёмного камня, окна затянуты тончайшей рисовой бумагой. Стены украшали пейзажи и искусно выполненные веера, а на полках стояли вазы, как уверенно определил Ли Лунчжэнь, отнюдь не дешёвые. Ли, как выходец из императорской семьи, был не знатоком, а всего-навсего ценителем изящного, но его вкус, отточенный годами вглядывания в несомненные подлинники, спотыкался о подделку, точно нога о придорожный камень. Лунчжэнь отличал золото от позолоты. Ведь подделка, даже искусно выполненная, всегда несет в себе едва уловимое нарушение пропорций, излишнюю или недостаточную детализацию, отсутствие той внутренней силы, которая заставляет подлинник говорить с нами сквозь века. Взгляд Лунчжэня улавливал эти аномалии с пугающей легкостью.

Он провёл рукой по поверхности фарфоровой вазы, оценивая тонкость работы и глубину глазури. Истинное произведение искусства, достойное императорской сокровищницы. Ли Лунчжэнь знал и цену такой вазе. Откуда такие сокровища в доме нищего гадателя?

На низком столике лакированного дерева были разложены таблицы геоманта, стояли бронзовые курильницы, глиняный чайник и чашки из тончайшего фарфора, расписанного цветами сливы. Всё в этом доме говорило об утончённости хозяина, о его любви к искусству и уединению.

Однако, если Ци и ждал от гостя комплиментов своему вкусу, виду не подал, но, предложив присесть, сел напротив и, наполнив чашки дорогим белым чаем, начал разговор, не дожидаясь вопроса своего собеседника.

— Итак, господин начальник императорского судебного ведомства пришёл узнать историю горестного гадания его величества?

Ли Лунчжэнь молча поднял глаза на Ци. Разговор тот начал отнюдь не так, как принято говорить мелкому гадателю с чиновником первого ранга. Не было ни угодничества, ни раболепия. Ци Цзинь Юэ, безусловно, был умён, дерзок и, кроме того, прекрасно знал, что располагает нужными сведениями. Стоило Лунчжэню вспылить или возмутиться — и он вообще ничего не узнал бы.

Но знатное происхождение — штука довольно сложная, оно может наделить хозяина чванством и гордыней, но может воспитать в нём смирение, самообладание и спокойствие: ведь ему не нужно никому доказывать своё превосходство и лебезить перед вышестоящими. Ли Лунчжэнь принадлежал к тому типу людей, которые несли в себе достоинство и величие древнего рода, не кичась этим. В нём не было ни спеси, ни заискивания, лишь тихая уверенность в себе человека, который стоял над суетой и политическими играми. Он презирал лесть и раболепие.

Ци, в свою очередь, был порождением мира интриг и молниеносных решений. Он привык просчитывать каждый шаг, предугадывать действия противника и использовать любую его слабость. Сейчас оба видели друг друга насквозь, но это пока не вызывало враждебности, порождая лишь любопытство.