Книга Чумной Лис, страница 94 – Ольга Михайлова

Безнадёжность. Его пальцы сжались в кулак. Он снова ощупал стеллажи, теперь более тщательно, двигая каждую книгу, проверяя, не скрывается ли за ней что-то еще. Он снова вернулся к окну, вглядываясь в осенний пейзаж, который казался таким же унылым, как и его собственное настроение. Неужели все было напрасно? Мысль о том, что записи Вэня навсегда утеряны, была невыносима. Он не мог, не мог этого допустить.

Ци Цзинь Юэ закрыл глаза, пытаясь представить себе жреца Вэня. Что двигало им? Что он ценил больше всего? Он представлял, как жрец, предчувствуя неминуемую беду, спешно прячет свои самые ценные труды? И где бы он мог это сделать? В храме? Да, но Ци обыскал там каждый вень под предлогом инвентаризации перед увольнением.

Не прощаясь с вдовой хозяина, Золотая Луна вышел из дома и зашагал прочь. Чертовски захотелось напиться, он свернул к старой таверне «У алых ворот», и потребовал вина. В полумраке зала уселся в дальнем углу. Перед ним поставили чайник крепкого напитка. Ци одним глотком осушил половину чаши, обжигая горло. Сегодняшний день оставил горький привкус, и только пьянящее забвение могло его заглушить.

Разговоры вокруг сливались в невнятный гул, но Ци это не волновало. Он снова наполнил чашу, стремясь утопить в вине свои мысли. Мир начал чуть расплываться, звуки приглушаться, и оставалась лишь пустота и мучительная жажда, которую, как он знал, не смогут утолить никакие напитки.

За спиной он неожиданно услышал отчетливый голос.

— Вставай, Цзинь Юэ, нечего тут прохлаждаться. Нас вызывают во дворец. Принцесса Ицзюнь погибла.

Ци удивленно поднял голову. Перед ним стоял Лю Бинь.

Хмель начал выветриваться из головы, и Ци почти мгновенно протрезвел.

— Погибла? Как… когда? — слова застряли в горле Ци, но он смог выдавить их наружу.

Лю Бинь, казалось, не заметил его замешательства.

— Сегодня утром. На рассвете. Она повесилась в своих покоях. Ли Лунчжэня уже вызвали, он велел найти тебя.

Ци встал. Неверие боролось в нём с леденящим душу предчувствием. Принцесса Ли Ицзюнь? Он посмотрел на Лю Биня, ожидая дальнейших объяснений, но тот лишь молча кивнул в сторону выхода, словно приглашая его следовать за ним. Что-то неуловимое изменилось в воздухе, в ощущениях Ци. Ощущение пустоты, которое Цзинь Юэ пытался заглушить, сменилось напряжением. К покоям принцессы он подошел собранным, невероятно озлобленным и абсолютно трезвым. Служанки принцессы, столпившиеся у дверей, рыдали, императрица, опиравшаяся на руку Ханя Чжэньшаня, только что вышедшая из апартаментов принцессы, была очень бледна. Ли Лунчжэнь говорил её величеству какие-то утешительные слова, но она явно не слышала их.

Картина, открывшаяся судейским в покоях повесившийся принцессы Ли Ицзюнь, пугала. Покои были обставлены с изысканным вкусом, но теперь эти богатства казались холодными и чужими. Тяжёлые бархатные портьеры, резная мебель, инкрустированная перламутром, — всё это лишь подчёркивало безысходность и безвыходность ситуации. На туалетном столике, среди флаконов с благовониями и серебряных гребней, лежала кисть, испачканная тушью. Казалось, принцесса писала до последнего мгновения, но что именно?

Воздух был густым и неподвижным, словно пропитанным невысказанными словами и застывшими слезами. Принцесса Ли Ицзюнь висела на шёлковом шарфе, привязанном к тяжёлой потолочной балке. Её тело, облачённое в лёгкое платье цвета жасмина, казалось хрупким и беззащитным, а застывшее, искажённое лицо — полным безмолвного упрёка.