Книга Без страха и упрёка, страница 35 – Андрей Земляной

Дороги на юг были забиты войсками. Пехота двигалась длинными колоннами, тягачи тащили орудия, санитарные машины возвращались на восток, танки шли с людьми на броне. Между воинскими частями тянулись обозы и семьи беженцев со скарбом, детьми и уцелевшим домашним хозяйством.

Чем дальше они продвигались, тем чаще встречались подразделения, не успевшие привести себя в порядок после боёв. Машины несли следы осколков, на броне танков темнела копоть, бойцы спали прямо на орудийных передках. Штабные офицеры останавливались возле перекрёстков, сверяли карты и отправляли колонны дальше, почти не тратя времени на объяснения.

Направление Штурмин определил не по местности, которую видел впервые, а по обрывкам разговоров, и движению транспортных потоков. Слово «Дон» звучало всё чаще. Возле одной из штабных машин офицер упомянул Сталинградское направление, после чего сомнений не осталось.

Для большинства ехавших рядом бойцов Сталинград пока оставался большим промышленным городом на Волге и названием очередного участка фронта, который следовало удержать. Штурмин знал, во что вскоре превратятся заводские корпуса, вокзалы, подвалы и переправы. Он видел фотографии разрушенного города, читал донесения и воспоминания, знал общий исход сражения.

Теперь всё это переставало быть историей.

До города оставались десятки километров, но огромная военная машина уже втягивала в себя людей, эшелоны, танки, самолёты и целые армии.

К вечеру роту вывели к позициям в излучине Дона, возле села Песчанка.

Село ничем не отличалось от десятков других населённых пунктов, через которые они прошли: низкие хаты, сараи, огороды за плетнями, колодец возле дороги и старый колхозный сад. Самой реки отсюда почти не было видно, однако её близость чувствовалась по влажному воздуху в низинах и прохладе, поднимавшейся из балок после захода солнца.

Штрафной роте отвели участок по окраине села. Правее, возле глубокой балки, занимал оборону стрелковый батальон. Перед позициями лежали огороды, затем открывался пологий склон, по которому немецкая пехота и танки могли выйти прямо к дороге и переправам.

Удержать этот участок было возможно, но только при условии, что рота успеет оборудовать полноценную оборону. На открытом склоне, в одиночных ячейках и неглубоких щелях, артиллерия и миномёты выбьет людей ещё до подхода немецкой пехоты.

Руденко собрал командиров взводов и отделений возле карты, разложенной на капоте полуторки.

Штурмин встал рядом с Нечаевым уже на законном основании.

Сведения об обстановке оставались скудными. Точное расположение немецких частей разведка не установила, позиции артиллерии — неизвестны, свои подразделения продолжали занимать рубежи и выравнивать фронт. Приказ роте сводился к тому, чтобы немедленно подготовить оборону и не допустить прорыва к дороге.

— До темноты оборудовать стрелковые ячейки и пулемётные позиции, ночью продолжать углубление, — распорядился Руденко. — Связь наладить с соседним батальоном и штабом полка. Сапёров нам не придали, поэтому укрепления делаем собственными силами.

Штурмин дождался, пока капитан закончит, и указал на открытый склон.

— Одиночных ячеек здесь недостаточно, товарищ капитан. Нужны траншеи полного профиля, ходы сообщения и перекрытые щели, вынесенные в сторону от основной линии. Если немцы начнут с артиллерии и авиации, после первого же налёта занимать позиции будет некому.