Книга Без страха и упрёка, страница 50 – Андрей Земляной

Немецкая артиллерия попыталась ответить через несколько минут.

Первый залп лёг далеко за селом. Второй накрыл пустой огород правее роты, где ночью устроили ложную пулемётную позицию. Третий оказался ближе к переднему краю, но снаряды легли широко и без прежней последовательности.

Связь и управление у противника ещё работали, однако подготовленный огневой удар уже сорвался. Вместо заранее рассчитанного обстрела по известным целям немецкие батареи отвечали каждая по своим данным, не успев согласовать перенос огня.

На дороге показалось движение.

Алим первым заметил тёмные фигуры и передал наблюдение Штурмину. Несколько немецких солдат перебежали между огородами, затем вернулись назад. Танки из посадки не вышли.

— Проверяют передний край, — сказал Алексей. — До отмены атаки приказ, видимо, не дошёл. Пехота ждёт броню, броня ждёт новое распоряжение.

Советская артиллерия продолжала работать ещё около десяти минут, после чего огонь стал реже и перенёсся севернее. На немецкой стороне горели две машины. Над посадкой поднимался чёрный дым.

В четыре тридцать, когда по захваченному приказу немцы должны были начать собственную артиллерийскую подготовку, над Песчанкой установилась относительная тишина. Стреляли отдельные миномёты, далеко справа работал пулемёт, но массированного огня не последовало.

Руденко прошёл вдоль траншеи, проверяя отделения.

— Пока всё складывается удачно, — сказал капитан, остановившись возле Штурмина. — Только я не верю в удачу, когда напротив стоит немецкая дивизия. После рассвета могут начать заново.

— Начнут, товарищ капитан. Вопрос только в том, сколько времени уйдёт на восстановление управления и подтягивание того, что уцелело.

— Документы из портфеля уже отправили выше. Начальник разведки дивизии просил передать, что портфель оказался не пустым.

— Приятно слышать.

— Мне тоже. Особенно после того, как я разрешил вам за ним сходить.

Руденко осмотрел пулемётную позицию.

— Почему «ДП» здесь?

— Вчера Сивый стрелял с основной точки. Немцы её засекли и внесли в схему артиллерийского огня. На карте из портфеля этот участок был отмечен.

— Вы успели рассмотреть карту в немецком штабе?

— Несколько секунд. Этого хватило.

Капитан не стал уточнять, сколько именно можно запомнить за несколько секунд. Вместо этого он проверил проход к основной позиции и одобрительно кивнул.

— Оставайтесь здесь. Если ударят по прежнему месту, не торопитесь отвечать. Пусть считают, что пулемёт подавлен.

— Именно так и сделаем.

Руденко ушёл дальше.

К рассвету немецкая артиллерия начала оживать. Несколько батарей открыли огонь по селу и переднему краю, однако стрельба оставалась неровной. Один расчёт бил по ложной позиции, другой накрывал дорогу за ротой, третий несколько раз перенёс огонь вдоль балки, не обнаружив там целей.

Штрафная рота пережидала обстрел в укрытиях.

Штурмин сидел у входа в щель, прислушиваясь к последовательности разрывов. Немцы меняли батареи, пытались восстановить общую схему огня, но прежней плотности не достигли. Часть орудий замолчала после советской контрподготовки, связь с другими, вероятно, была повреждена.

Когда начало светать, к артиллерийскому гулу добавился звук авиационных моторов.

Он шёл с востока, сначала почти неразличимый среди разрывов, затем всё более плотный. Люди осторожно выглядывали из траншей. За последние недели немецкие самолёты появлялись над позициями значительно чаще советских, и никто не торопился радоваться незнакомому звуку.