Книга Я тебя не предам, страница 87 – Аннa Шнайдер

Стас поймал меня, когда я наворачивала второй круг, любуясь вечерней Свирью, над которой догорал недавний закат. Небо было нежно-лиловым, отражаясь в воде, словно в зеркале, и всё вокруг казалось не совсем настоящим, какой-то иллюстрацией к русским сказкам — вот-вот из леса на берегу вылетит Баба-яга в своей ступе и помчится вдоль реки за теплоходом, насвистывая залихватскую мелодию. За ней рванёт Змей Горыныч и попытается укусить за длинную ветвистую метлу. А где-то у берега, роняя слёзы, будет сидеть Алёнушка и с грустью смотреть на всё это безобразие, тоскуя по Иванушке, ставшему козлёночком.

— О чём думаешь? — прервал мои сумбурные мысли Стас, и я, вздрогнув, улыбнулась. Пожалуй, если я всё это озвучу, он передумает со мной связываться — зачем ему такая психическая фантазёрка?

— Да так, — я пожала плечами. — В основном о русских сказках.

— О чём? — изумился Стас, и я фыркнула.

— Как о них не думать? Тут же вокруг — ты только посмотри — прям иллюстрация к нашим сказкам. Только персонажей не хватает, а всё остальное есть. И цвета… ну просто сказочные.

— А я наши сказки не люблю, — неожиданно признался Стас. Я удивлённо подняла брови. — Хотя, пожалуй, я в целом не люблю сказки.

— Почему?

— Потому что главным героям частенько всё достаётся без всяких усилий. Более того, за них всё делает кто-то другой. Вспомни сказку про Ивана-царевича и Серого волка, например. Иван пошёл за жар-птицей, встретил волка, и тот в итоге и птицу ему добыл, и коня златогривого, и царевну. Потом ещё и от смерти спас! А Ваня что делал? Ныл и сокрушался.

— Не только. Ещё он ошибался, — смеялась я. — Если бы не его оплошности, волку не пришлось бы спасать царевича. Сначала клетку взял вместе с жар-птицей, и его схватили, потом уздечку, и его опять схватили…

— А в завершение всего влюбился в украденную девушку и не захотел её отдавать! — подхватил Стас. — Нарушил все договорённости, пришлось волку ещё один план придумывать. Я, когда это всё в детстве читал, недоумевал: почему Ивану всё, а волку ничего? Чем этот дурачина заслужил?

— Тем, что не злобился, — пояснила я. — У нас так всегда. Кто добр — тот и блага получает. Хорошо, если этот добрый ещё и трудолюбив, как Настенька в «Морозко», а не как Емеля, только на печи любит лежать. Любая сказка — она как отражение народных чаяний, Стас. Люди видели несправедливость, замечали, что добрым и незлобивым, наоборот, ничего по жизни не достаётся, и хотели исправить это хотя бы в сказках. Оттого и «работает» в сказках зачастую не сам персонаж, а его волшебный помощник, как Серый волк у Ивана или щука у Емели.

— Нечестно.

— Сказки и не должны быть честными, иначе это будут не сказки.

— Твои сказки честные, — неожиданно сказал Стас. — Ещё и поэтому нравятся мне. Ты не награждаешь героев сверх меры и не отменяешь наказания, даже если герой раскаялся. И если кто-то чего-то хочет и сделает достаточно для того, чтобы получить желаемое — ты ему это дашь. Вроде тоже сказочно, но хотя бы честно. Усилия должны быть вознаграждены.

— Ты меня захвалишь к концу путешествия, — засмеялась я с лёгкой неловкостью и осеклась, когда Стас, наклонившись к моему уху, прошептал:

— Не захвалю, а вот зацелую наверняка.

И потянул за руку в сторону двери.