Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 146 – Daria Tetslova

— Богдан Михайлович, наверное, просто хотел, чтобы мы могли куда-нибудь сходить вдвоем, — мягко предположила я. — Вот и подстраховался.

— Он хотел познакомиться с внучкой? Мы её привезли. Мог бы и сам с ней посидеть, а не перекладывать это на персонал, — в его голосе прорезалась резкость. — Меня в детстве сбросили на нянек, и он решил, что с моей дочерью это тоже прокатит? Ни черта. Я из кожи вон вылезу, но чужая женщина моего ребенка воспитывать не будет.

Я промолчала. В этой вспышке было слишком много личного.

Я знала, что мама Игоря умерла, когда ему было всего три года, и отец тогда полностью ушел в бизнес, фактически оставив сына на попечение чужих людей.

Было очевидно, что «забота» Богдана Михайловича ударила по самой больной мозоли Игоря, превратив гостеприимство в напоминание о его собственном одиноком детстве.

Я пересела ближе и просто легла рядом, упираясь подбородком в его плечо. Игорь продолжал изучать потолок, но, почувствовав моё присутствие, тут же перехватил мою руку, переплетая наши пальцы.

— Слушай, здесь отличная кровать, — негромко сказала я, рассматривая тяжелые шторы. — Может, закроемся и скажем, что у нас акклиматизация? Минимум до завтра.

Игорь хмыкнул и наконец повернул голову ко мне. В его глазах появилось то самое выражение, когда он перестает контролировать всё вокруг и замечает только меня.

— Заманчиво. Но боюсь, Эмма нас и через закрытую дверь достанет, — он притянул меня к себе, заставляя перекатиться к нему на грудь.

Он запустил пальцы в мои волосы, лениво перебирая пряди, и я почувствовала, как его дыхание выровнялось. Всё это напряжение от перелета и встречи на пороге наконец-то ушло. Игорь приподнялся и коротко, но очень крепко поцеловал меня, прижимая к себе так, что стало жарко.

— Люблю тебя, — прошептал он в самые губы, отстранившись лишь на миллиметр.

— И я тебя.

— После ужина проверим, насколько здесь хорошая звукоизоляция, — добавил он низким, потяжелевшим голосом.

Я рассмеялась и легонько щелкнула его по носу.

— Бесстыдник. И не стыдно такое предлагать в доме отца?

— Вообще ни капли, — Игорь рывком поднялся, потянул меня за собой и быстро привел в порядок одежду.

Мы вышли в коридор и первым делом заглянули в соседнюю комнату, но Лады там не оказалось.

— Лада? — тихо позвала я, но ответом была тишина.

Игорь вопросительно приподнял бровь, но в этот момент снизу, из глубины первого этажа, донесся отчетливый детский смех.

Мы переглянулись и направились к лестнице.

Спустившись, мы замерли в дверях гостиной.

Посреди комнаты стояла огромная пушистая ель. Богдан Михайлович уже успел сбросить пиджак на диван и закатать рукава рубашки. Он сидел на корточках рядом с внучкой и с искренним интересом перебирал вместе с ней содержимое антикварной коробки.

— Вот этот, дедушка! Синий! — командовала Лада, стараясь дотянуться до пушистой нижней ветки.

— Слушаюсь, командир, — с готовностью отозвался он, помогая ей закрепить петельку. — А теперь давай вон тот, золотой.

Наблюдать за тем, как этот высокий седовласый мужчина пытается угодить маленькой девочке, было удивительно.

Впрочем, подглядывать долго нам не дали.

— Мама, папа, идите к нам! Мы ёлку наряжаем! — звонко крикнула Лада, заметив нас в дверях.

Богдан Михайлович поднялся и весело развел руками, глядя на наши удивленные лица.