Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 27 – Daria Tetslova

— Так и быть, придётся из благодарности полечить, — поддеваю его. — Тебе же так понравились мои уколы.

Он наигранно хватается за сердце.

— Ах да, те самые…после которых на жопе больно сидеть, — трагически шепчет.

Я смеюсь, качаю головой.

— Тогда стой. — Я тычу в коробку с надписью «Хрупкое». — Тут твоё эго. Поставь аккуратно.

— Неправда, моё эго — вон в той, потолще, — парирует он. — Эта — с самоиронией.

— Самоирония влезет в конверт, — бурчу.

Лада вылетает из своей комнаты, вцепляется в мою руку и подпрыгивает, как попрыгунчик; голова запрокинута, глаза — блюдца.

— Мамочка, а где Батоша? — шепчет заговорщицки про нашего вакуумного кота-батона, которого мы сунули в одну из коробок.

Верчу головой, пытаясь вспомнить, где этот лаваш, и в этот миг Давид, как фокусник, достаёт из-за спины сплющенного в пакете Батошу.

— Ангел, ты эту лепёшку потеряла? — протягивает он Ладе кота-батона, приплюснутого до состояния блинчика.

Я уже понимаю, что сейчас будет, но не успеваю сказать «не рви», как Лада с треском распарывает пакет, и плюшевая, метр двадцать ростом, пружина выстреливает из её рук, сносит с коробки светильник. Давид молниеносно подхватывает Ладу, чтобы тот не рухнул ей на макушку, и через миг — звон, рассыпавшийся по полу осколками.

— Упс, — констатирует дочь, устроившись у Давида на руках, виновато прячет подбородок в плечо. — Я не хотела.

Секунда тишины. Я смотрю на блестящую крошку стекла, на батона, распластанного у моих ног, и на Ладу: губы дрогнули, глаза блеснули — ещё немного, и разревётся. Касаюсь её плеча и спокойно говорю:

— Ничего страшного. Ты же не хотела. Главное — никто не поранился. Теперь ты знаешь, что так делать не стоит.

Лада кивает, шумно шмыгает носом. Давид бережно ставит её на пол, я подметаю осколки, а Батоша уже расправился и довольной колбасой растянулся посреди комнаты.

Мы управились за два часа: перетащили из машины все коробки, а Давид разнёс самые тяжёлые по комнатам. Лада тут же умчалась разбирать свои игрушки. Мы с Леной и Давидом решили отметить переезд чаем с тортиком — я быстро сбегала за ним в магазин за углом.

— Лада на седьмом небе от счастья, — сказала я, прислушиваясь к её радостным возгласам. — Она ведь больше меня ждала окончания ремонта и своей собственной комнаты.

— Ещё бы, — хмыкнула Лена, расставляя кружки. — Я о своей комнате в детстве только мечтать могла. А у Ладки - в четыре года. Шикует, барыня.

Чайник вскипел, я кинула пакетики, залила кипятком, нашла в одной из коробок нож и разрезала торт. Быстро протёрла стол и выставила всё: горячий чай, тарелки, вилочки.

— Спасибо, что помогли с переездом, — сказала я, глядя на Лену и Давида. — Нам бы с Ладой пришлось грузоперевозки заказывать.

— Да брось, — махнул рукой Давид. — Зато теперь я знаю, где живёт медсестра.

— Вот и правильно, — фыркнула Лена, делая глоток чая. — С медиками дружить выгодно. Особенно хоккеистам: у вас переломы по расписанию. Ты хоть по квартире без коньков ходишь?

— Только по праздникам и когда сосед снизу дома, — невозмутимо сказал Давид, ткнув вилкой в торт. — Кстати, это углеводы. Практически режим спортсмена.

— Ага, — сказала я. — Тогда чай — это изотоник*.

— Давид, а сколько тебе лет? — вдруг спросила Лена, приканчивая свой кусочек.