Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 57 – Daria Tetslova

Звук доносится снизу, значит Олеся на полу. Это одновременно облегчение и тревога. Хорошо, что она рядом и жива, плохо, что не двигается и хрипит. Левой рукой продолжаю держать локоть, затыкая нос, а правой вожу по полу, вслепую ощупывая пространство. Наконец мои пальцы касаются её хрупкого тела.

— Держись, Лесь, — хриплю я, почти теряя голос от дыма. Стараюсь не думать о том, сколько у нас времени. Главное — вытащить её отсюда.

Напрягая последние силы, подхватываю её на руки. Она обмякает, словно тряпичная кукла, теряя сознание. Её дыхание слабое, почти неуловимое.

Двигаюсь обратно по уже пройденному пути, где каждый шаг кажется бесконечным. Наконец, добираюсь до окна. Внизу нас уже ждут МЧС и медики. Лестница установлена.

— Давай её сюда! — кричит спасатель, забравшийся по лестнице. Его руки уверенно подхватывают Лесю, и я чувствую, как тяжесть её тела исчезает из моих рук.

Слежу за тем, как её аккуратно спускают вниз, передают врачам, и тут же возвращаются за мной.

— Задом вылезай! Сможешь держаться за лестницу или нужна помощь? — голос спасателя пробивается сквозь шум пожарных сирен и крики медиков.

— Сам, — выдыхаю я, хотя силы на исходе. Перебрасываю ноги через подоконник, нащупываю ступени лестницы и начинаю медленно спускаться.

Хватаюсь руками за холодный металл лестницы и сцепляю зубы. Адская боль прошибает всё тело. Смотрю на руки и вижу, что они все обожженные. Я даже не заметил, когда это произошло. Кожа местами содрана, пальцы дрожат, но отпустить — значит упасть.

— Что с тобой? Держишься? — спрашивает спасатель, заметив, что я остановился.

Говорить было сложно, горло дерёт от наглотавшегося дыма, поэтому я молча киваю и продолжаю спускаться.

Каждый шаг даётся с трудом, но я не могу позволить себе остановиться. Спасатель страхует меня снизу.

Когда мои ноги касаются земли, я оборачиваюсь. Взгляд невольно устремляется к носилкам, где врачи хлопочут над Лесей. Её лицо бледное, почти прозрачное.

— Ты как? — подскакивает ко мне обеспокоенный Никита. — Голова кружится? Дышать можешь?

Я отмахиваюсь от него и от спасателей, что настойчиво предлагают медицинскую помощь. Шатаясь, иду к машине скорой помощи, словно магнитом притянутый к Лесе. Это единственное, что меня сейчас волнует.

— Куда ты ломанулся?! — встал передо мной Никита, не давай пройти. — Ты бы видел себя со стороны: взгляд бешеный, на ногах еле стоишь, а ты всё равно прёшь напролом!

— Пусти, — хриплю я, пытаясь обойти его, но он хватает меня за плечи, удерживая.

Я сам не понимаю почему, но мне жизненно необходимо убедиться в том, что она жива. Просто услышать от врачей и увидеть, что она дышит. Сейчас всё, что было между нами в прошлом, не важно. Все обиды, все недосказанности — всё отошло на дальний план, растворилось в этом мгновении.

Пока мы стояли и спорили, скорая с Лесей уехала, девчонки поехали вместе с ней.

— Поехали за скорой, тебя в больнице тоже осмотрят, — сказал подошедший Влад.

— Как Олеся? — спросил я, когда мы уже ехали в больницу.

— Живая. Это главное. Она сильная, справится. Тем более у неё есть ради кого, — ответил Влад, чуть нахмурив брови и крепче сжимая руль.

Башка трещала жутко, тошнота периодически накатывала. Приоткрыв окно машины, я вдыхал свежий воздух, надеясь, что станет легче. Глаза сами собой закрылись, и я не заметил, как вырубился.