Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 36 – Рина Сивая

Я свесилась с кровати и с удовольствием осмотрела последствия чужого веселья.

Стоунхарт сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, бледный, встрепанный и удивительно несчастный. Под глазами залегли тени, волосы торчали в разные стороны, а выражение лица было таким страдальческим, будто он не пил по собственной воле, а всю ночь жертвенно принимал удары судьбы.

— Какой ужас, — сказала я без тени сочувствия. — Неужели бедного боевика победила кружка?

— Не кружка. Обстоятельства.

— И сколько же их было? По одной на каждую здравую мысль?

Он поднял на меня мутноватый взгляд.

— Ты сейчас пользуешься моей слабостью.

— Разумеется. Когда еще выпадет такая возможность?

Арчи тяжело вздохнул и все-таки с трудом поднялся, держась за край кровати так, словно собирался штурмовать горную вершину, а не просто встать на ноги.

— Я начинаю понимать, — пробормотал он, — почему среди некромантов так мало счастливых браков.

— У нас просто требования высокие.

— А у тебя еще и удовольствие какое-то нездоровое от чужих страданий.

— Это профессиональное.

Он что-то невнятно буркнул, но спорить не стал, и через полчаса, умывшись, придя в себя настолько, насколько это вообще было возможно в его состоянии, и собрав вещи, мы спустились вниз на завтрак.

Трактир утром выглядел куда приличнее, чем ночью.

Наемников за столами почти не осталось, лишь двое самых стойких досыпали, уложив головы прямо на столешницы. Хозяйка уже хлопотала у печи. Пахло кашей, свежим хлебом и жареным мясом, а солнечный свет, падавший в окна, делал вчерашний мордобой почти похожим на дурной сон.

Почти.

Арчи сел за стол с видом человека, которому сама мебель причиняла боль. Я – с видом человека, который прекрасно выспался и намерен этим пользоваться.

— Можем задержаться, — мрачно сообщил Стоунхарт, разглядывая миску с кашей так, будто она лично его оскорбила. — Поспим еще немного. Часа три. Или четыре. Или до осени.

— Нет.

Он поднял на меня глаза.

— Какая ты бесчеловечная.

— Я просто не хочу растягивать это сомнительное путешествие сильнее, чем уже пришлось.

— А я не хочу умирать в пути от собственного благорасположения к людям.

— Поздно, — заметила я. — Ты уже проявил благорасположение вчера вечером. Теперь страдай достойно.

Арчи потер лоб.

— Ты ведь совсем меня не любишь.

— А должна?

— Как жена – обязана.

— Как фиктивная жена – нет.

Он тяжело вздохнул, но спорить больше не стал.

— Ладно. Тогда слушай. Отсюда можно за день доехать до Анстеда, а оттуда до дома родителей уже рукой подать.

— Вот и отлично. Значит, выдвигаемся сейчас.

— Какая ты энергичная с утра.

— А ты какой удивительно бесполезный.

— Оскорбительно, — пробормотал он и с выражением обреченного благородства отодвинул от себя миску. — Я не смогу это есть.

— Кто бы мог подумать.

Сама я с аппетитом доела кашу, взяла еще кусок хлеба и даже не без удовольствия заметила, как мой «муж» смотрел на еду с видом человека, которого предали все жизненные принципы разом.

Собирались мы недолго. Вернее, я собиралась быстро, а Арчи – просто свалил во двор. На выходе я все-таки предприняла последнюю отчаянную попытку облегчить себе дорогу.

— У вас случайно второй лошади не найдется? — спросила я хозяйку, кивая во двор.

Та хмыкнула.

— Нашлась бы – я бы ее вчера же кому-нибудь продала.