Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 60 – Рина Сивая

Впрочем, на подоконнике Мор лежал не всегда. Стоило мне только выйти из комнаты, как этот мохнатый паразит тут же обнаруживался где-нибудь рядом: на шкафу в коридоре, на перилах лестницы, в садовых кустах, под креслом в библиотеке. И, надо признать, без его комментариев и указаний в голове я бы в этом поместье заблудилась еще в первый день.

К вечеру третьего дня, накануне нашего отъезда, Арчи наконец появился не с чаем и не с вопросом о моем самочувствии.

— Прогуляемся? — спросил он, заглянув в гостиную, где я без особого успеха пыталась читать книгу, пока Мор дремал у меня в ногах.

Я мгновенно насторожилась.

— Куда?

— Увидишь.

Я ожидала увидеть пляж. Или сад его матери. Или, на худой конец, террасу над морем с видом на закат, если уж Стоунхарт решил действовать совсем уж в лоб.

Но Арчи молча проводил меня до кареты.

— Куда мы едем? — спросила я, усаживаясь напротив него.

— Скоро узнаешь.

— Стоунхарт!

— Потерпи немного.

— Мне это не нравится.

— Тебе точно понравится.

Вот в последнем я очень сильно сомневалась.

Мало ли куда мог вести меня на ночь глядя странно правильный боевик с опасно серьезными намерениями? Да еще и Мор куда-то запропастился – а ведь я, к моему тихому ужасу, уже успела привыкнуть к его мысленной болтовне.

Карета тряслась минут десять, не больше. Потом качнулась в последний раз и остановилась.

Арчи выскочил первым и, как всегда, открыл дверцу, протягивая мне руку – я посмотрела на нее так, словно она могла быть частью ловушки.

Потом все-таки вложила свою ладонь в его.

И вышла.

Вышла – и застыла.

Кладбище.

Старое, покосившееся, с серыми памятниками, выцветшими склепами и дорожками, по которым, кажется, уже сто лет не ходил никто, кроме ветра.

Самое то место для свидания.

Я медленно повернулась к Арчи.

— Ты серьезно?

— Более чем, — подтвердил он с таким видом, будто привез меня не к мертвецам, а на ярмарку редких сладостей. — Местные жители из ближайшего городка жалуются на неупокоенного духа.

Я моргнула – это был максимум, на который я была способна после таких слов.

— Что?

— Ты хотела приносить людям пользу и практиковаться, — напомнил Стоунхарт. — Одну я бы тебя сюда, конечно, не отпустил. А со мной – можно.

Я смотрела на него и не понимала, что ответить.

Оказывается, Арчи не просто слушал меня все эти дни.

Он запоминал.

Запоминал то, что для меня важно. Настолько, что привез на кладбище не ради красивой прогулки, а ради работы, которую я сама считала настоящей.

Это трогало. Сильно. Слишком.

И именно поэтому я на несколько секунд совсем потеряла слова.

Арчи, впрочем, словно ничего необычного не заметил. Огляделся по сторонам и деловито кивнул.

— Ну что, начинай.

Я так и стояла.

— Оливка?

Молчание затягивалось.

Стоунхарт повернул голову и уже привычно, чуть насмешливо уточнил:

— Ты точно знаешь, что делать?

Я отрицательно качнула головой.

Потом осознала, что ответила не на тот вопрос.

И качнула уже утвердительно.

Арчи ждал, вопросительно приподняв бровь. В уголках его губ застыл намек на улыбку, давая мне понять, как глупо я себя сейчас вела.

Пришлось выдохнуть и признаться:

— Вообще-то я не знаю, что делать с тобой.

Стоунхарт пожал плечами так спокойно, будто это было сущей мелочью.

— Любить, ценить и выходить замуж.

Я фыркнула. Привычно. Даже язвительно что-то пробормотала насчет волчьих сказок и самовлюбленных боевиков.