Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 64 – Рина Сивая

— Ты уже согласилась, — сказал я. Даже не спросил.

Она виновато опустила глаза.

— Да.

— И везде записалась.

— Да.

— И разрешения получила.

— Да.

Я прикрыл глаза на секунду, чтобы она не видела, какой хаос сейчас творился у меня внутри.

Думай, Стоунхарт. Сейчас любое неправильное слово – и все.

Скажу, что мне не нравится эта идея? Лив разозлится и все равно уедет.

Запрещу? Возненавидит до конца жизни еще до того, как заберется в повозку.

Начну уговаривать остаться? Упрется рогом, которого у нее нет, но который прекрасно заменял характер.

Только одна реакция могла сейчас не оттолкнуть ее. Самая отвратительная.

Отпустить.

Потому что если я люблю эту невозможную девушку по-настоящему, то не имею права превращаться в цепь у нее на ноге именно в тот момент, когда она сияет.

Я заставил себя улыбнуться.

Получилось, наверное, криво.

— Я очень рад за тебя, Оливка.

Она посмотрела на меня внимательнее. Улыбнулась в ответ – уже не так безоглядно, но все же счастливо.

— Ты вообще не умеешь врать.

Я пожал плечами.

— У меня осталась еще неделя.

— Арчи...

— Поэтому отсчет начнется заново с того момента, как ты вернешься.

Она не стала спорить. Вместо этого только сказала:

— Сегодняшний вечер мне тоже придется пропустить – надо собраться. Так что я готова дать тебе неделю и один день. Когда вернусь.

Я фыркнул.

— Щедрость, достойная королевы.

— Не зазнавайся.

Я проводил ее до общежития и пожелал удачных сборов так, будто внутри у меня ничего не рвалось на части.

Утром я целенаправленно пропустил тренировку. Куратор Доргсан, когда узнает об этом, наверное, лично заставит меня бегать вокруг полигона до следующей зимы. Но у меня были дела поважнее.

Оливка уезжала.

Я нашел ее на площади перед центральным корпусом. Там уже толпились некроманты с сумками, мешками, ящиками и теми выражениями лиц, которые бывают у людей перед чем-то одновременно страшным и желанным. Во главе этой процессии стоял новый декан – высокий, сухощавый, с внимательным, неприятно умным взглядом. Этот мне не понравился сразу.

Оливка заметила меня раньше, чем я успел подойти вплотную.

И улыбнулась.

Вот так просто. Без колкостей. Без настороженности.

— Ты пришел!

— А ты удивлена?

— Немного, — призналась она.

Мор сидел рядом с ней на мешке с вещами и смотрел на меня так, будто давно понял о людях нечто, до чего я еще не дорос.

— Ты едешь с котом? — спросил я, кивнув на него.

Оливка опустила взгляд.

— Мне разрешили взять его с собой.

Я постарался не показать разочарования – не вышло, наверное. Потому что, если честно, я до последнего надеялся: хотя бы Мор останется здесь и будет той самой ниточкой, которая потянет Оливку обратно ко мне быстрее.

Но, видимо, судьба и тут решила, что легко не будет.

Что ж.

Ладно. У меня был запасной план.

Я сунул руку в карман и нащупал кольцо.

Не фамильную драгоценность и не что-то кричаще дорогое. Просто хорошее, крепкое кольцо, которое я сумел найти, обойдя ночью половину ювелирных лавок и доведя до икоты двух продавцов и одного сонного мастера.

Достал.

И протянул ей. Без слов.

Оливка вздрогнула и посмотрела на мою руку так, будто я предлагал ей ядовитую змею.

— Это что?

— Подарок, — сказал я.

Она не торопилась брать.

— Арчи...

— Он тебя ни к чему не обязывает. Можешь выкинуть его в первую же канаву. Можешь никогда не носить. Но мне будет спокойнее, если оно будет у тебя.