Книга Хромой Герцог, или Невеста поневоле, страница 27 – Наталья Кошка

Ждать пришлось недолго. На кухне слуги знали свое дело: уже через несколько минут двое лакеев торжественно внесли в столовую огромное овальное блюдо. Оно было поистине королевским — серебряное, с витиеватой чеканкой по краю, уставленное кубиками прозрачного льда, от которого поднимался легкий туман. На ледяной подушке покоились устрицы — две дюжины отборных раковин, раскрытых створками вверх, с нежным перламутровым мясом, поблескивающим в утреннем свете. Рядом — изящно нарезанные половинки лимонов, свернутые в подобие бутонов, и крошечная серебряная вилочка для устриц.

Шедевр, достойный самого короля. И предназначенный восьмилетнему мальчишке.

Блюдо поставили ровно напротив Николаса.

В столовой повисла тишина. Мира замерла с вилкой на полпути ко рту. Герцог застыл, сжав пальцы на рукояти трости. Даже слуги, обычно бесшумные и невидимые, казалось, затаили дыхание.

Ник смотрел на устриц. Устрицы смотрели на Ника. Вернее — тускло поблескивали в ожидании чьего-нибудь аппетита. Мальчик заерзал на стуле, бросил быстрый взгляд на дверь — явно прикидывая, успеет ли сбежать. Но остался на месте. Сбежать сейчас значило бы признать поражение. А он, как и его дядя, был еще тем упрямцем.

— Приятного аппетита, Ник, — произнесла с самой лучезарной улыбкой. — Твой завтрак только что вышел на совершенно новый уровень. Свиньи, уверяю тебя, о таком даже не мечтают.

Николас перевел взгляд с меня на устриц, потом на герцога. Тот молчал, но в его глазах я заметила опасный блеск. Он ждал. Мы все ждали.

Мальчик медленно, очень медленно протянул руку к серебряной вилочке. Взял ее. Осмотрел так, словно это был не столовый прибор, а орудие пытки. Потом покосился на одну из раковин — самую крупную, с темной каемкой по краю.

— И как это едят? — спросил хмуро.

— Очень просто, — я подалась чуть вперед. — Подцепляешь вилочкой мясо, сбрызгиваешь лимоном — вот так, видишь? — и отправляешь в рот. Целиком. Это деликатес, Ник. Не каждому подают такое на завтрак.

Он поджал губы. Было видно, что внутри него борются два желания: швырнуть вилку через весь стол (как сделал бы прежний Ник) и доказать, что он не трус (как сделал бы будущий герцог).

И будущий герцог победил.

Ник подцепил устрицу дрожащей вилкой, плеснул на нее лимонным соком — так щедро, что брызги полетели на скатерть, — и вдруг замер. Его глаза округлились.

— Они живые?!

— Конечно.

Я кивнула, старательно пряча улыбку. Именно на такой эффект я и рассчитывала.

— Устриц едят только в таком виде: свежепойманными, живыми. Они даже могут слегка попискивать на зубах, — я мечтательно прикрыла глаза, изображая, как отправляю в рот одну штучку. — Попробуй, это нечто!

На этот раз улыбались все, даже герцог. Мира тихо прыснула в салфетку.

А вот Николас едва не плакал. Он смотрел на устрицу так, словно та вот-вот подмигнет ему перламутровым боком. Рука с вилкой дрогнула и опустилась.

— Дядя… — голос мальчика прозвучал неожиданно тихо и жалобно. — А можно мне… кашу? Что-то расхотелось деликатесов.

Мы обменялись с герцогом взглядами. Я чуть заметно кивнула — мол, он ваш, действуйте.

— Можно, конечно, — произнес Даррен ровным, светским тоном. — Правда, я не уверен, что ты захочешь есть пищу для свиней.

Николас покраснел так густо, что румянец перекинулся с щек на уши. Он ничего не ответил — просто молча потянулся к каше, стоявшей перед ним с самого начала завтрака. Зачерпнул ложкой и отправил в рот. Медленно прожевал. И только потом, не поднимая глаз, буркнул: