Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 11 – Татьяна Милях

— Почему овальную? А не квадратную или круглую? — спросила Дарёна.

— Часто камень сам подсказывает, какую форму ему сделать, — ответил отец и, сосредоточенно рассматривая сапфир, взялся делать разметку. — Стоит только тебя услышать, чтобы показать всё твоё великолепие, прежде понять твою душу.

— Услышать? — хихикнула дочь. — Ты с ним разговариваешь словно с живым. Разве у камня есть душа?

— Конечно, есть, — серьёзно хмуря брови, пробормотал ювелир. — У всего окружающего есть душа, только её нужно почувствовать и раскрыть.

— Хм, а, по мне, булыжники и булыжники, — Дарёна фыркнула и, выбрав из ларца полупрозрачный камень неправильной формы, спросила. — И у него есть душа?

— О, ещё какая! Это король всех камней! Алмаз!

— Алмаз? — девочка скептически сложила губки. — Неказистый он какой-то…

— Да, алмаз изначально выглядит не столь внушительно, — взглянув на дочь, Золотарёв улыбнулся.

— Внушительно? Хм. Да он тусклый, серый и нисколечко не блестит. Совсем неприметный. По мне, и даром не надо, — отложив камень в сторону, она взяла с полки прозрачный кристалл и, приложив его к глазу, посмотрела на свет. — Этот вот гораздо краше. Похож на чистый лёд.

— Это хрусталь, — пояснил ювелир и усмехнулся. — Однако ты верно подметила… Изначально алмаз тусклый, изрезанный трещинками, словно покрытый грубой «коркой». — Михаил Яковлевич взял камень, оставленный дочерью, и поднёс его к свече. — Но даже в таком неказистом виде он уже способен играть гранями. Видишь, как через него проходит свет? — девочка непонимающе пожала плечами, и отец, улыбнувшись, проговорил: — Нет, нет, это поистине удивительный камень. Он один меняет своё название: до огранки он — алмаз, а после становится бриллиантом. И многое зависит от мастерства ювелира. Качественно выполненная обработка превращает алмаз в короля камней, тогда как неправильная — способна его обратить в прах и обесценить. Вот посмотри. — Михаил Яковлевич поднялся, открыл свой металлический шкаф и достал уже обработанный камень. — Видишь? Огранка позволяет лучу света, многократно отражаясь внутри, давать камню удивительный эффект.

Словно услышав его слова, бриллиант вспыхнул, будто многие века скрытый в нём огонь наконец-то вырвался наружу и, радуясь свободе, заиграл.

Приняв переливающуюся всеми цветами радуги каплю, девочка ахнула.

— Ой, как сияет! — она заворожённо поворачивала его то одной, то другой стороной. — Глаз не оторвать! Прямо волшебство!

— Не волшебство, а мастерство! — довольно улыбнувшись, поправил отец.

— И это ты сделал из такого же булыжника? — кивнув на необработанный алмаз, Дарёна растерянно заморгала.

— Не совсем такого, — хмыкнул Золотарёв. — Два бриллианта никогда не бывают одинаковыми.

— Почему?

— В каждом алмазе есть свои крохотные «родимые пятнышки»: пустоты, трещинки — и у каждого экземпляра они свои. И задача ювелира — огранить камень так, чтобы эти его «недостатки» стали его дополнительными достоинствами. Только тогда он засияет и станет настоящим шедевром! А хрусталь? Что хрусталь, — он пожал плечами. — Хрусталь простой. Он лишь прозрачный и не даёт такого эффекта.

— А правда, что алмаз самый твёрдый на свете? — не унималась дочь.

— Правда, — вернувшись к работе, отец кивнул.

— И если я его ударю молотком, ему ничего не будет? — азартно сверкнув глазами, Дарёна покосилась на инструмент.