Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 15 – Татьяна Милях

— И стали клад искать?

— Не сразу. На том месте, что описывал пращур, один торговец лавку открыл, и добраться до клада не было никакой возможности. Не открывать же тайну сокровищ чужаку? Но историю о ларце в нашем роду передавали от отца к сыну. И только мой дед, который всерьёз начал заниматься ювелирным делом, уже при царе Петре смог выкупить дом и открыть здесь своё дело. Тогда он и начал подземный ход копать, надеясь добраться до подземной залы с кладом. А уже при правлении Анны Иоанновны, когда вся Кузнецкая улица погорела[2]*, дед вместо сгоревшего построил здесь новый дом в два этажа. И даже вон огородик с садом небольшим развёл, — он кивнул в окно, за которым уже сгущались сумерки, но сквозь решётку хорошо просматривалось небольшое деревце с ярко красными кистями ягод. — А эта бузина испокон веков на этом месте росла, и после каждого пожара возрождается. Вроде обгорела вся, ан нет. Вновь свежие поросли от корней идут. Дед её трогать не стал, по поверьям, выкорчёвывать её нельзя, иначе беду накликать можешь. И то правда. Зачем бузину убирать? Красивая и лечебная. И мыши её не любят, где бузина растёт, мышей нет.

— Тятенька, а как же клад? — напомнила дочь.

— Клад? А никак. Сколько ни искал дед металлическую плиту, что входом в подземелье служила, так её и не нашёл. Целый подземный ход с сыновьями нарыл, даже в старинный коридор вход проломал, а сокровищ польских найти не сумел.

— И тот старинный коридор до клада не вывел?

— Нет. Та галерея к реке идёт. Видимо, её вырыли, чтобы воду во время осады добывать.

— А может, напутал что пращур? — Дарёна задумчиво почесала подбородок.

— Может, и напутал, — Михаил Яковлевич пожал плечами. — А может, действительно богатства ему привиделись, и, кроме тех золотых монет, что он детям сохранил, не было ничего.

— Ох, думаю, без нечистой силы здесь не обошлось, — девочка поспешила перекреститься.

— Согласен. С кладами на Руси всегда нечисто было, не зря же говорят, будто сокровища способны тёмную силу притягивать. Сторожа кладов существа недобрые… Нечистые. Они могут явиться кладоискателям то собакой, то кошкой, то курицей, иногда диким зверем или чудовищем о семи головах.

— Не иначе бесы, — вздохнув, сказала Дарёна. — Наверное, поэтому прадед и не нашёл ничего.

— А ещё согласно поверьям, чтобы никто, кроме владельца, не смог найти сокровище, его «заговаривают», и тот, кто не зная магических заговоров, попытается им завладеть, обречён на тяжёлую болезнь или даже безвременную кончину не только его самого, но и его близких, — Михаил Яковлевич замолчал и, немного подумав, вздохнул. — Может, поэтому и забрал мор всех наших родичей? За то, что дед и отец полжизни положили на поиски того клада?

— Но наш же пращур не заговаривал клад. А тех поляков убил лишь только для того, чтобы самому от смерти спастись.

— Так-то оно так, но грех на душу всё равно взял, — ответил Золотарёв. — Возможно, потому клад и не открывается. Люди говорят, что если при захоронении клада убить несколько человек и зарыть их над сундуком с сокровищами, то это послужит надёжной гарантией сохранности. Призраки убитых будут крепко стеречь богатство. И добраться до него, независимо от давности лет, можно будет, только убив на этом месте столько же невинных людей, сколько лежит в земле над кладом.