Книга Отель "Разбитое корыто", страница 28 – Миллитина

— Сиди здесь! — рявкнул я, но Соболева уже хватала с вешалки дождевик.

На пирсе был настоящий ад. Ветер буквально сбивал с ног, море выло и выплескивало тонны ледяной, соленой пены прямо на деревянные доски. Тяжелую дубовую лодку швыряло из стороны в сторону, как щепку, и при каждом ударе о новые опоры пирса раздавался зловещий треск.

Я побежал по скользким доскам, перехватывая мокрый, тяжелый канат, который змеей извивался в воде.

— Наваливай, Соболева! Держи нос! — крикнул я, пытаясь намотать веревку на чугунный кнехт.

Лиза, с насквозь мокрыми каштановыми прядями, липнущими к лицу, упрямо ухватилась за борт, удерживая лодку от очередного тарана. Мы работали на пределе сил, заглушаемые ревом стихии.

И тут пирс накрыло очередной девятиметровой волной.

Меня просто смыло. Ноги потеряли опору на осклизлом дереве, и я полетел вниз, в черную, бурлящую пучину. Холодная вода мгновенно сомкнулась над головой, увлекая на глубину.

В ушах мгновенно воцарилась та самая абсолютная, ледяная тишина, которой я так боялся. Никаких звуков шторма, никакого гула города. Просто бесконечная, глухая пустота, утягивающая на дно. Легкие начало жечь от нехватки воздуха, и внутри шевельнулась паника...

А в следующий миг сквозь толщу воды пробились тонкие, но удивительно сильные пальцы. Лиза мертвой хваткой вцепилась в ворот моей рубашки и с силой рванула вверх.

Мы вынырнули вместе, жадно глотая воздух вперемешку с солеными брызгами. Кое-как, цепляясь за водоросли и камни, мы выбрались на прибрежный мокрый песок, подальше от бушующих волн.

Я лежал на спине, хрипло кашляя и выплевывая морскую воду. Лиза сидела на коленях рядом, тяжело дыша, её всю трясло от холода и адреналина.

— Ну и дурак же ты, Панкратов... — выдохнула она сквозь зубы, утирая лицо грязной ладонью, но в её карих глазах стояли слезы. — Какого черта ты туда полез? Я же говорила, что море дураков не любит!

Я перевернулся на бок, опираясь на локоть, и хрипло, надсадно рассмеялся. На душе было до безумия легко. Та тишина и пустота, которой я так боялся, больше не имела власти.

— Ты же сама сказала, Соболева... — я протянул руку и аккуратно убрал мокрую прядь с её лба. — Что мое темечко под твоей личной охраной. Пришлось соответствовать.

Лиза замерла, глядя на меня. А затем её губы дрогнули, и она тихо, облегченно рассмеялась. Она подалась вперед, и наши губы встретились. Это был странный, дикий поцелуй — со вкусом соли, штормового ветра, песка и безумного, бьющего через край облегчения.

Шторм позади нас продолжал реветь, но нам двоим на этом мокром берегу было уже абсолютно всё равно.

Часа через два, переодевшись в сухое, мы сидели на крыльце отеля. Шторм постепенно уходил в море, оставляя после себя лишь тяжелые, ленивые волны и посвежевший воздух. Над пирсом снова начали кружить первые, самые смелые чайки.

Я держал в руках большую кружку с горячим мятным чаем, который Лиза заварила по рецепту бабы Нины. Сама Соболева сидела рядом, укутанная в дедовский свитер, и лениво перебирала пальцами звенья старого компаса.

— Ну что, Арсений, — тихо произнесла она, впервые назвав меня по имени без этой её привычной защитной иронии. Она повернула голову и посмотрела на меня. — Ты правда готов к этой глуши? Здесь нет ресторанов с белыми скатертями и бизнес-центров. Только мы, отель и море.