Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 127 – Юй Сы

Маомао в мешке от тряски верховой езды наконец проснулся и обнаружил, что голоден. Он не поел вчера и не ел сегодня. Однако, когда он открыл глаза, то заметил в темноте белую маньтоу рядом, заботливо оставленную А-Цю. Он пошевелил усами, не признавая благодарности, и впился в булочку зубами.

«И вот этим ты кормишь этого достопочтенного? – недовольно зафыркал Маомао, но отказываться от еды не стал. Лишь тяжко вздохнул, думая о сладкой ци хозяина и его ярко-красной крови с ледяным запахом. – Могли бы и на мечах полететь!» – в очередной раз пожаловался на свою судьбу толстый кот и устроился поудобнее, собираясь проспать еще один день.

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Заклинатели в неспешном темпе пересекали Поднебесную. Жаркое лето вытемнило лицо Чэнь Цзяолуна, и его бронзовая кожа на фоне белолицего Цин Юйдуня казалась почти черной. Дай Юнь тоже загорел, став еще смуглее, чем раньше. Девушки прятались в его повозке, стремясь сохранить белизну кожи и втайне завидуя старейшине Цунчжэ, который, казалось, мог ночью пугать своим видом заблудшие души.

А Цай Хуэй, например, было наплевать. Ее белая кожа тоже покрылась загаром, щеки стали выглядеть живее и ярче, и она высоко несла свою голову, глядя вперед с лошади. А-Цю невольно наблюдал за ней, за ее точеной фигурой с прямой спиной, и когда Хоу Пэн ловил его за этим занятием, то начинал хихикать, подначивая соученика.

Мин Дань решил проблему с солнцем просто – проезжая мимо крестьян, он выкупил у одного из них соломенную шляпу-доули, и ее широкие поля теперь надежно скрывали его от солнца. Вскоре его примеру последовали и остальные ученики, потому что в разгар лета пекло так сильно, что к вечеру болела голова. Хоу Пэн обмотал голову какой-то тряпкой, выглядя нелепо и смешно, то и дело вызывая приступы смеха у окружающих своими кривляниями. Можно было без преувеличения сказать, что личный ученик И Чэня был самым популярным учеником в секте – и не из-за красоты, а из-за живости. Чэнь Цзяолун тоже то и дело посмеивался над его выходками, и лишь Цай Хуэй оставалась непреклонна, бросая на него испепеляющие взгляды.

Хао Лэй откровенно скучал в повозке. Вскоре он забрал к себе нескольких учеников, и от них целый день обычно не было слышно ничего. Цин Юйдунь тоже предпочитал молчать, медитируя или читая нефритовые свитки из своего мешочка-цянькунь. Дай Юнь же прочно занял место рядом с его повозкой, но казался неприступной скалой. В своих темных одеждах Призрачный старейшина, похоже, даже не беспокоился о жаре. Его лицо было серьезным, губы поджаты, а взгляд устремлен на дорогу. У него не было своих личных учеников, а те, что жили на пике Кунци, оказались низкого уровня и не могли поехать на Конференцию. Остальные же ученики опасались старейшину и не заговаривали.

В один из таких дней, когда солнце особенно палило, не утихая даже после полудня, Цин Юйдунь, выглянув в окошко, обнаружил, что Чэнь Цзяолун уже язык свешивает от жары. Он взглянул на Дай Юня и сказал:

— Сделаем привал, пока солнце не опустится чуть ниже.

Тот нахмурился:

— Если мы сейчас остановимся, то уже не успеем до темноты добраться до Усяня^[95].

— Заночуем в лесу, а завтра въедем в Усянь, – отозвался Цин Юйдунь, глядя на мокрую от пота спину своего ученика. У них заканчивалась вода, а ученики еще не практиковали инедию. Им требовались передышки и еда. Порой старейшина Кунци забывал, что все они еще дети и не могут путешествовать целый день верхом, а вот старейшина Цунчжэ проявил редкую чуткость.