Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 157 – Юй Сы

Цин Юйдунь перешел на цингун, перемахнул через стену и растворился в ночной тьме, устремляясь обратно к «Перу феникса». В мгновение ока он исчез из виду.

— И ты тоже ступай, – в казавшемся пустым храме раздался голос монаха, который посмотрел на статую Будды. Белая тень, потревоженная его голосом, метнулась к окну и пропала.

Монах вздохнул, откладывая чашу. Он провел рукой по лицу, снимая кожаную маску и вздыхая.

— Ай-я, даже пришлось притвориться лысым монахом, как же низко я пал. То есть я не это имел в виду, Благословенный! – его голос тоже изменился, став выше и звонче. Человек, только что бывший монахом, поднялся, лениво потянулся, низко поклонился Будде, с опаской взглянул в лицо статуе и быстро покинул храм.

Кот следовал за Цин Юйдунем и даже почти смог его догнать. Но не потому, что его навыки цингуна внезапно достигли уровня хозяина, а потому что тот был непривычно задумчив. Маомао и самому было что обдумать. Только что этот странный монах со знакомой ему ци, но которого он в глаза никогда не видел, с легкостью обнаружил его, хотя даже Цзисюань не заметил. И эта история про души хунь… Что случилось с душами хозяина? Маомао неожиданно понял, что ничего не знает о человеке, за которым решил следовать.

Он резко замер, прячась за изгибом крыши, потому что Цин Юйдунь застыл на месте и поднял глаза в небо. Он казался на редкость одиноким. Обычно Цзисюаня окутывала ледяная аура, столь подходящая ему, но сейчас, в свете луны, его фигура в светлых одеждах казалась не холодной, а… хрупкой. Как будто стоит сжать эту тонкую талию, и он сломается. Как будто его внутренний стержень, столь восхищавший окружающих, на самом деле был сделан не из стали, а изо льда – опасного, холодного, обжигающего, но хрупкого.

Цин Юйдунь продолжил путь. Вскоре он приземлился перед постоялым двором и зашел внутрь. Кот прилег на краю крыши, наблюдая, как хозяин исчезает в «Пере феникса». Монах сказал, что Цзисюаню понадобится помощь в прохождении восьми страданий. Если хозяин пойдет этим путем, кто будет помогать ему? Этот мужлан с хмурым взглядом? Глупый А-Цю? Кот раздраженно дернул хвостами. Ну уж нет, этот достопочтенный не позволит!

Кот прошел по карнизу, ища окно глупой ящерицы, и обнаружил, что в комнате все уже легли спать. Он прошмыгнул в мешок-цянькунь и свернулся там клубочком, закрывая глаза. Но хотя вид его был мирным, в голове у него бродили совсем не безобидные мысли. Например, что можно заставить Цзисюаня испытать все восемь дуккх, если просто запереть его в каком-то месте…

— Боевая стойка, – скомандовал спокойный ровный голос. – Выпад, подсечка, выпад.

Ученики, стоящие в несколько рядов в просторном внутреннем дворе «Пера феникса», застонали про себя. Это был уже, наверное, сотый повтор упражнения с мечом. Солнце припекало, и с учеников, стоящих в стойке, градом катился пот. Тем не менее ни один не смел жаловаться, ведь черные глаза Цин Юйдуня остро наблюдали за ними. Сам старейшина Цунчжэ устроился в кресле под крышей галереи, а рядом с ним, скрестив на груди руки, застыл темной скалой Дай Юнь. Хао Лэй с нечитаемым выражением лица сидел в соседнем кресле. Он пил чай, хмуро смотря на собственных учеников, которые под палящим солнцем посылали ему умоляющие взгляды. Но старейшина Хэхуа был бессилен: раз Цин Юйдунь захотел провести общую тренировку, как старик мог освободить своих учеников? Правда, Хао Лэй думал, что старейшина Цунчжэ научит их чему-то полезному, чему-то из секретных техник своего пика, но вместо этого уже целый шичэнь ученики повторяли одни базовые упражнения за другими – без перерыва на отдых и без возможности вливать в мечи свою ци.