Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 160 – Юй Сы

— Эх, хотел бы я, чтобы наш Учитель тоже был тут, – протянул Хоу Пэн, за что наконец получил подзатыльник от подъехавшей к нему шицзе.

Но Чэнь Цзяолуну уже не было дела до его насмешек. Он потянулся к мешку на седле, но на полпути замер и мстительно ухмыльнулся. Ну уж нет, пусть кот «едет» на лошади, пусть трясется и бьется о круп! А Дракон посидит с Учителем вдвоем. Только вдвоем, без лишних пушистых ушей.

Опасаясь, что Учитель передумает, А-Цю поскорее привязал лошадь сзади к повозке и забрался внутрь. Здесь была одна скамья, на которой в позе лотоса сидел Цин Юйдунь. Учитель протянул ученику подушку, предлагая сесть на пол напротив. Чэнь Цзяолун с готовностью разместился, прислонившись к стенке экипажа и вытягивая ноги.

— Выдвигаемся. – Цин Юйдунь отодвинул занавеску и кивнул Дай Юню. Тот поехал вперед, направляя их делегацию. Повозка тоже дернулась и покатилась по мощеной дороге.

Чэнь Цзяолуна неожиданно охватила нервозность: он редко оказывался наедине с Учителем, да еще и так близко. Обычно рядом всегда был глупый кот, журавли, кто-то из старейшин или, по крайней мере, свободное пространство между ними – роща, кабинет, поляна. Но здесь они находились только вдвоем, запертые в тесноте. Повозка мерно катилась по дороге, сопровождаемая легким стуком колес.

Не чувствуя никакого неудобства, Цин Юйдунь уже закрыл глаза и погрузился в медитацию. Чэнь Цзяолун невольно засмотрелся на прекрасное спокойное лицо Учителя: на длинные черные ресницы, нефритовые щеки, острые скулы и брови вразлет. Учитель был настоящим совершенством, недаром считался самым красивым заклинателем эпохи. Будь он чуть дружелюбнее, у него отбоя не было бы от поклонниц. Впрочем, и сейчас не было… Достаточно вспомнить, как на его небесную красоту реагировали простые смертные, неспособные сдерживать восторг при виде его лица. Наверное, даже Великий Владыка не так красив, как Учитель…

— Хочешь что-то спросить? – раздался голос Цин Юйдуня. А-Цю вздрогнул, понимая, что заклинатель почувствовал его взгляд, и отвел глаза.

— Нет, Учитель. Этот ученик просто задумался о том, как ему повезло. – Чэнь Цзяолун лучезарно улыбнулся.

Цин Юйдунь открыл глаза и озадаченно на него посмотрел. По правде сказать, за пять лет отсутствия, хотя для старейшины не изменилось почти ничего, для Чэнь Цзяолуна изменилось все. В юности дни кажутся длиннее, а ночи темнее. Иногда Цин Юйдунь задумывался: понимает ли вообще своего ученика, которого он принял столь порывисто и без всякого опыта? Старейшина старался понять его, но, учитывая его особенность, это казалось пиалой воды, вылитой на горящий воз^[116]. Когда они разговаривали, Цин Юйдунь был уверен, что понимает А-Цю, но, когда он смотрел на ученика издалека, тот выглядел совсем другим человеком. Как он злился, как смеялся, как остро отвечал на насмешки, как общался с учениками секты – все это отличалось от отношения А-Цю к Учителю. Рядом с ним Дракон неизменно надевал маску, сдерживал себя. Цин Юйдунь не был глупцом: хоть он и не понимал чувства, за столько лет жизни с людьми он научился наблюдательности, умел притворяться, что ему не все равно, научился изображать чувства. Иногда он даже ощущал их слабые отголоски в груди, или ему так казалось. И пусть его ставило в тупик обожание ученика, старейшина не хотел, чтобы А-Цю возненавидел его. Он старался – правда старался – быть хорошим Учителем.