Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 173 – Юй Сы

Цин Юйдунь вскинул брови, пребывая в редком для него изумлении. Он и подумать не мог, что именно это было причиной вспышки гнева Второй госпожи. Видя его удивление, глава клана хохотнул, хлопнул его по плечу и подлил еще вина.

— Выпей, выпей. Уверен, А-Цю покажет отличные результаты, и сестра не сможет его забрать. О Владыка, что за взбалмошная женщина. Давай забудем все это, – бормотал он себе под нос, отхлебывая из своей чаши. Как бы Синши в самом деле не забрала племянника, да на том живого места не останется…

После ухода Чэнь Сяньюй банкет продолжился своим чередом. Цин Юйдунь вел неторопливую беседу с Чэнь Канлуном, узнавая последние сплетни из цзянху. Дракон аж светился от радости, пересказывая все слухи, собранные им на дорогах и тропинках. Другие гости, должно быть, считали, что глава клана повредился умом, если может столь спокойно выносить равнодушие и отсутствие какой-либо реакции на лице ледяного старейшины Цунчжэ. У Цин Юйдуня была не самая блестящая репутация среди сильнейших мира сего – по мнению большинства, он не умел вести нормальную беседу, был холоден и сух, а красивое лицо не могло спасти от впечатления, что вас окунают в ледяную прорубь, когда взгляд этих темных глаз останавливался на вас.

Главу клана Дракона давно считали безумцем из-за того, что он много лет преследовал Цин Юйдуня и в итоге каким-то невероятным образом умудрился с ним подружиться. Более того, старейшина Цунчжэ даже взял его племянника в ученики! Оказывается, и на железном дереве могут распуститься цветы! В чем же причина такого упорства?

Но поскольку Цин Юйдуня было невозможно пронять, а древний Дракон за такие расспросы мог откусить голову, никто не знал причин наверняка. И вот уже тридцать лет все старейшины и главы кланов наблюдали, как пятисотлетний Дух-хранитель пытается растопить лед, и гадали, не старческое ли это слабоумие.

Хао Лэя ужасно раздражал Цин Юйдунь, а значит, его раздражали все, кто был к нему близок. И особенно его раздражало то, что все друзья и знакомые старейшины Цунчжэ входили в список сильнейших заклинателей Поднебесной. Поэтому, когда Вторая госпожа Чэнь вспылила на Цин Юйдуня и в гневе ушла, Хао Лэй довольно улыбнулся. Слух у заклинателей был отменным, и слова, брошенные Чэнь Сяньюй, оказались услышаны всеми, кроме учеников, что сидели слишком далеко.

Впрочем, троица «многообещающих талантов Юньхэ» мало обращала внимание на происходящее. После первого чайника вина в глазах у Мин Даня начало двоиться – и ему показалось, что на столике сам по себе образовался второй чайник. После второго выпитого чайника он уже не мог доверять своим глазам: кажется, на столике их было уже четыре. Хоу Пэн как будто был трезв, а вот А-Цю начал икать, раскрасневшись от выпитого. Мин Дань потер правую половину лица, не скрытую челкой. Щеки его были красными, а перед глазами все плыло. Он с ужасом уставился на свою чашу, в которой поблескивала прозрачная жидкость: он ведь точно помнил, что только что та была пуста! Или не была? Все закуски на столике были съедены, а Хоу Пэн хихикал, кончиками пальцев постукивая по чайнику.

— Я, наверное… – Мин Дань собирался подняться с места, но у него ничего не вышло. Он плюхнулся на подушку и осоловело заморгал.