Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 216 – Юй Сы

Мин Дань уселся на скамью рядом с ними. Хоу Пэн тут же захлопотал вокруг него, подбадривая и восторгаясь боем. Чэнь Цзяолун, будто внезапно потерявший душу, смог выдавить из себя лишь несколько слов поддержки. Его сердце горело в огненных тисках, и от этого он разволновался, не в силах спокойно смотреть на бой Цай Хуэй, но при этом не мог оторвать взгляд.

Цай Хуэй тоже сражалась с учеником Линьцзи, но была словно раздражена или не собрана. Ее меч все время промахивался мимо цели, и она никак не могла справиться с противником – рослым молодым человеком с двуручным мечом. И в конечном итоге, когда ее руку придавил к земле тяжелый сапог, она ничего не смогла сделать. Ее меч лежал в стороне, а лезвие соперника прижалось холодным металлом к задней части ее шеи.

— Ты позволила мне выиграть, – самодовольно заявил ученик Линьцзи, убирая руку и меч. Цай Хуэй поднялась, сгорая от стыда и гнева. В груди ее грохотала ярость, но она коротко поклонилась, а затем подобрала меч и вышла с арены, но не стала возвращаться на трибуну. Она лишь мельком взглянула туда, где сидели ее шиди, а после ускользнула с площадки.

— Может, нам стоит пойти за ней? – с беспокойством спросил Чэнь Цзяолун, который воспринял ее проигрыш как свой личный.

— Не стоит. Тут то же самое, – загадочно произнес Хоу Пэн, потирая подбородок и хитро на него глядя. – Ты же не хочешь, чтобы шицзе насадила тебя на меч? Наверняка она сейчас в такой ярости, что вернется в резиденцию и будет тренироваться всю ночь.

Дракон вздохнул, осознавая, что он прав. И вместе с тем тяжелая мысль еще сильнее скрутила его внутренности: Цай Хуэй и Мин Дань реагировали на трудности так похоже…

Цай Хуэй умела справляться с проигрышами – вернее, это она так считала. Поэтому, как и предсказывал Хоу Пэн, она отправилась в резиденцию и погрузилась в тренировки. Вернувшиеся ученики благоразумно не стали ее трогать, даже Хоу Пэн проглотил язык и ушел в свою комнату. Чэнь Цзяолун некоторое время наблюдал за резкими, колющими движениями шицзе, а потом опустил голову и поплелся за шисюном.

На душе у Дракона было премерзко. Даже собственная победа не радовала, когда он глядел на лицо шицзе, покрытое потом и раскрасневшееся, пока она без устали махала мечом. И больше всего его почему-то раздражало то, что Мин Дань даже не взглянул на Цай Хуэй, просто пройдя мимо. Может, тогда на арене ему все показалось? Он молился, чтобы показалось.

Хорошо хоть глупого кота в комнате не было. Чэнь Цзяолун понятия не имел, где тот жил, но его это не волновало. Маомао все равно не победит Учителя и под конец Конференции приползет на коленях, умоляя залезть в его мешок-цянькунь. Ну, «умолять» – это, конечно, громко сказано, но Маомао придется попросить вежливо, если он хочет вернуться на пик Цунчжэ с помощью Дракона, а не бежать за делегацией Юньхэ на своих четырех лапах.

Мысль о грязном коте, бегущем в пыли за повозками, подняла Чэнь Цзяолуну настроение. Во время ужина он был уже не так угрюм, да и Хоу Пэн без конца острил и шутил. Мин Дань тоже повеселел – победа далась ему нелегко, но, вымыв волосы и распушив челку, он вернул прежнюю уверенность в себе. Глядя на него, Чэнь Цзяолун снова и снова задавался вопросом, в чем же состоял конфликт друга с Ма Чжиюем. Не могло же это быть просто из-за внешности – здоровая половина лица Мин Даня обгоняла по красоте слишком многих, а шрам… ну что он мог сделать со шрамом? Чэнь Цзяолун так и порывался спросить, в чем дело, но боялся, что тема слишком деликатная.