Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 237 – Юй Сы

Дай Юнь едва удержался, чтобы не закатить глаза. Беспокоясь, что глупость передается по воздуху, он поднялся с места.

— Доброй ночи, – сказал он, выходя из беседки.

— Доброй, – раздалось ему вслед.

Некоторое время двое в беседке молчали. Не в силах выносить тягостную тишину, как будто наполненную чем-то странным, Чэнь Канлун наконец сказал:

— Завтра начнутся бои между сектами и кланами. Жаль, что я не смогу сразиться с тобой, Цзисюань.

— Ты можешь вызвать меня на бой в любое время, – посмотрел на него Цин Юйдунь. Даже в тусклом лунном свете его глаза, казалось, блестели. И хотя в них по-прежнему был лед, Дракон отвел взгляд.

— Разве тогда я смогу похвалиться своим мастерством? – хмыкнул он.

— Неужели великому Дракону нужно одобрение других? – Брови Цин Юйдуня чуть поднялись вверх. Казалось, он дразнит его.

«Только твое», – хотел сказать Чэнь Канлун, но, как обычно, проглотил эти слова. Вместо этого он неопределенно махнул рукой.

— Я лучше вернусь в комнату. Синши, хоть и не показывает, но ужасно переживает за А-Цю. Пойду получу пару-тройку нагоняев непонятно за что. – Он хохотнул, скрывая неловкость, и поднялся, расправляя невидимые складки на роскошном халате.

— Я схожу с тобой, – сказал Цин Юйдунь.

Медленно ступая за Чэнь Канлуном, он снова погрузился в размышления. Впервые ему было так тяжело бездействовать. В его душе бурлил какой-то беспокойный огонь, приносящий массу неудобств. Казалось, что кинжал пронзил не только Эрлана, но задел и самого старейшину, иначе как объяснить то, что уже несколько шичэней он сражался с бушующей ци внутри себя? Долгое время Цзисюань сдерживал свой уровень совершенствования, но сегодняшние события чуть не прорвали самодельный барьер, словно его пронзила… вспышка ярости? Он чувствовал себя так странно: будто та кровь была его, та рана была его, а Эрлан – это он сам. А еще его снедало неприятное чувство, скручивающее внутренности: что это – тревога? страх? Каким бы умным и рассудительным ни был Цин Юйдунь, когда дело доходило до чувств, приходилось помнить, что его цзюэ-хунь отсутствовала, и он не мог определить, что ощущает. И во всем этом была какая-то неправильность: его ученик находился в опасности, а старейшина беспокоился о каком-то насмешнике.

Двери разошлись в стороны, и Цин Юйдунь шагнул в гостевой павильон. Конечно, А-Цю нельзя было оставлять в общежитии, поэтому старейшина попросил разместить всех Драконов в пустующем павильоне. Посреди комнаты, освещенной несколькими свечами, в позе лотоса сидел Чэнь Цзяолун. Его лицо было бледным, а по лбу и шее катились бисеринки пота. Позади него в идентичной позе замерла Вторая госпожа Чэнь, прижимая ладони к спине сына. Она тоже выглядела бледной.

— Синши, – окликнул ее Чэнь Канлун.

Госпожа Чэнь открыла глаза и опустила руки. Она кивнула вошедшему Цин Юйдуню и пояснила:

— Его ци почти успокоилась, я лишь помогаю ему быстрее восстановиться.

— Ты перебарщиваешь, – поморщился Чэнь Канлун. – А-Цю – уже взрослый, пусть сам пройдет это испытание.

Чэнь Сяньюй недовольно поджала губы, но ничего не сказала.

— А-Цю смог поразить вас на Конференции? – спросил Цин Юйдунь, глядя на нее.

— Что? – На ее лице мелькнуло раздражение, а затем брови сошлись у переносицы. – Ах, это. Хорошо, что он не опозорился.