Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 86 – Юй Сы

— Я попрошу главу И открыть для тебя сокровищницу секты, – неожиданно сказал Цин Юйдунь, – там хранятся духовные оружия без хозяев. Ты сможешь получить свое, когда… – Он неожиданно задумался.

Получение духовного оружия – это большая честь. Оно баснословно стоило, связывалось с душой хозяина и верно служило до самой его смерти. В Великих сектах и Двенадцати кланах были родовые клинки, которые передавали из поколения в поколение. Но Чэнь Цю перешел в Юньхэ, поэтому очевидно, что именно секта должна позаботиться об этом. Только вот просто так выдавать меч… Духовное оружие необходимо заслужить, проявив себя. На данный момент среди молодого поколения духовное оружие из сокровищницы Юньхэ получили только личные ученики И Чэня и ученик Дин Хуна. Из девяти пиков со множеством внутренних учеников это была, конечно, крупица в море. Поэтому, чтобы выдать А-Цю меч, нужно иметь веский повод. Даже учитывая расположение И Чэня, тот не согласится открыть сокровищницу просто по просьбе шиди, ведь это несправедливо по отношению к другим.

— Как насчет такого уговора: если ты проявишь себя на Конференции Великих сект и Двенадцати кланов, я смогу уговорить главу И подарить тебе меч?

— Этот ученик не посрамит Учителя! – тут же воскликнул воодушевленный Чэнь Цю.

Да, его клан был богатым – богатейшим из Двенадцати кланов – и дядя мог запросто купить ему какой-нибудь меч, но какой-нибудьмеч – не то же самое, что омытый славой клинок из сокровищницы Юньхэ. Поговаривали, что прежний глава секты Юньхэ собрал множество известных духовных мечей, и потому глаза юноши заблестели от желания.

— Ученик сделает все, что в его силах, чтобы заслужить меч!

— Договорились. – Губы Цин Юйдуня изогнулись в слабой улыбке. Его ученик был таким энергичным. Интересно, что эта живость ни капли не стерлась за пять лет на пике в одиночестве. Старейшина с некоторым сомнением уставился на Чэнь Цю, но тот, погруженный в мечты, не заметил его взгляда. Он проводил Учителя до личных покоев и дождался, пока тот закроет перед ним двери.

И тут же заметил кота, вышедшего из-за угла. Маомао высокомерно проскользнул мимо его ног и толкнул лапой дверь Учителя, намереваясь открыть ее.

— Ты что творишь?! – зашипел Чэнь Цю, в ярости уставившись на кота.

Тот посмотрел на него, как на идиота. «Собираюсь спать, конечно», – читалось в его глазах. Он зевнул в лицо Чэнь Цю. Тот рванул вперед, оттаскивая его толстое тело от двери, и Маомао громко мяукнул, больно царапая его когтями и вгрызаясь зубами в запястье.

— Ай-ай-ай! Пусти, дрянное животное! Пусти! – взвыл Чэнь Цю, теперь пытаясь стряхнуть кота. Тот отпустил его запястье, фыркнул, будто пытаясь сплюнуть, и снова подошел к двери, тыкая ее лапой. – Как ты смеешь проситься к Учителю в постель, когда ты… – сквозь зубы тихо прошипел Чэнь Цю, но кот уже отодвинул створку двери и шмыгнул в темноту.

Молодому Дракону только и оставалось, что баюкать раненую руку и клясть кота на чем свет стоит. Вот же наглец! Бесстыжий кот! Завтра Чэнь Цю непременно все расскажет Учителю, и пусть тот вышвырнет засранца с пика! Его прекрасный, совершенный Учитель – и вынужден соседствовать с этим грязным, вшивым (клевета, мяу!) котом…

Одним из достоинств Маомао, по его мнению, было то, что плевать он хотел на чье-то недовольство в свой адрес. У него лишь защекотало в ухе, и, подняв лапу, он почесался. Затем прогулялся по комнате, не нашел хозяина и свернул к ширме. Обогнув ее, кот обнаружил Цин Юйдуня лежащим в деревянной бочке. Его длинные волосы рассыпались по пухлым бокам бочки, а лицо казалось расслабленным и безмятежным. Он не двигался и оттого еще больше походил на божество – или совершенную статую.