Книга Повелитель огня I, страница 122 – Алексис Опсокополос

— Прозор! Мы договорились! — радостно сообщила мне жена посадника, едва я вошёл в комнату. — Завтра на рассвете вас с Добраном выведут из города и отпустят.

— Благодарю тебя, госпожа! — ответил я, усаживаясь за стол.

— Это я тебя благодарю, — сказала мать Добрана. — И не называй меня госпожой, ты мне не служишь. Меня зовут Велимира.

— Хорошо, Велимира, — не стал я спорить.

— Перед тем, как отпустить, вас очистят от скверны насколько это возможно. Надеюсь, это хоть немного поможет. Но ещё я очень надеюсь, что вам поможет очиститься раскаяние. Прошу, не забывай напоминать постоянно Добрану, что он должен раскаяться за то, что поджёг наш дом. Мы с мужем его простили, но раскаяние важно, братья Истинного огня очень рассчитывают, что это поможет бороться с проявлениями скверны.

— Да не поджигал он ваш дом! — в сердцах выпалил я.

— Суд решил, что поджигал, мы должны принять это решение, братьям Истинного огня виднее, — заявила Велимира.

Меня от этих слов словно током прошибло — это ж как надо было запудрить мозги несчастной женщине, чтобы она поверила в этот дикий бред и считала своего сына способным сжечь родной дом?

— К сожалению, нам с мужем запрещено прощаться с сыном, и мы даже не сможем его проводить, — продолжила мать Добрана. — Это опасно, нас ведь только сегодня почистили от скверны. Поэтому передай ему, что мы его очень любим и желаем ему добра. И вот, возьми, это вам пригодится в дороге.

После этих слов Велимира протянула мне небольшой кожаный мешочек-кошелёк. Подозрительно лёгкий. Это, конечно, было не очень прилично, но я заглянул внутрь.

Пять печатей. Там лежали пять печатей. Эти люди серьёзно думали, что такой суммы хватить, чтобы дойти до границы Девятикняжья? Или у них вообще всё забрали огневики?

Велимира заметила моё удивление и сказала:

— Здесь немного, но это для вашего же блага. У вас не должно быть соблазна войти в какой-нибудь город и переночевать на постоялом дворе, потому что вам запрещено это делать.

— А еду мы воровать должны? — с ехидцей спросил я.

— Большие деньги — большие соблазны! — ответила жена посадника и с этими словами протянула мне сложенную вчетверо записку.

Быстро развернув её, я принялся читать: «Всё, что я тебе дам, у вас отберут. Скажи, где за городом можно спрятать деньги, чтобы ты их нашёл».

Я выдохнул — всё не так уж и плохо, Велимира не настолько зомбирована. Пока я об этом думал, она протянула мне небольшой угольный карандашик. Удивительно — я таких раньше не встречал, возможно, не без помощи магии сделан.

«Добрана заперли на третьем этаже, он не мог поджечь дом», — написал я тут же на листе, благо свободного места на нём было предостаточно.

«Знаю», — быстро чиркнула в ответ жена посадника.

«Ты знаешь, кто его закрыл? Это были огневики?» — продолжил я переписку.

Вместо ответа Велимира отрицательно замотала головой и заплакала. Развивать тему явно не стоило, главное — эта женщина понимала, что её сын родной дом не поджигал.

«Постоялый двор „Тёплый угол“. Там ищи моего брата Умила. Передай всё ему. Пусть ждёт меня утром на выходе из города и не показывается на глаза, пока нас не отпустят, и огневики не уйдут», — написал я и вернул жене посадника карандашик.

Так как окрестностей Градова я не знал, то вариантов назвать какое-то место, куда Велимира могла спрятать деньги, не было. Оставалось надеяться, что Ясна всё ещё ждёт меня на постоялом дворе, притворяясь мальчишкой по имени Умил.