Книга Повелитель огня I, страница 35 – Алексис Опсокополос

Меша тут же снова упал на колени и заголосил:

— Хвала тебе, справедливый Владыка!

Суровый правитель бросил на трусливого дезертира презрительный взгляд, после чего посмотрел на Труна. Покачал головой и сказал:

— А третий не раскаялся. И не раскается.

— Нет, Владыка! — завопил дезертир. — Я раскаялся!

— Трус, отступник, да ещё и лжец. Я приговариваю его! Уведите!

— Нет! Пощади, Владыка! Не губи! — Трун кричал, пытался вырваться, но двое стражников, лихо подхвативших беднягу под руки, сразу же куда-то его потащили.

Начальник стражи принялся разбираться с Угостом и Мешей, а Владыка Севера уже потерял к дезертирам всякий интерес. Он смотрел на бегущего к нему верховного ра́дника Скурата — первого помощника Владыки и самого преданного ему человека.

— Прилетел лазу́рник с письмом от нашего ве́домца из Велиграда! — сообщил подбежавший ра́дник.

— Что в том письме? — поинтересовался Владыка Севера.

— Ве́домец пишет, что Станимир с Бориславом на мир пошли и войне между Златояром и Велиградом конец.

— А что же Светозар?

— Вестей из Славина пока нет, но Светозар не успел привести свою дружину к осаждённому Велиграду.

— Не успел? Или вообще не вёл?

— Этого я не знаю, Владыка, но обязательно выясню.

— Что ещё пишет ве́домец?

— Пишет, что огневики помогали златичам.

— Это смелое заявление. Открыто помогали?

— Нет, владыка, но Борислав в этом уверен. И ещё ему пришлось отправить сына аманатом в Крепинск.

— В Крепинск? — переспросил Владыка Севера, и впервые на его лице появилась хоть какая-то эмоция — искреннее удивление.

— Меня это тоже удивило, Владыка, — сказал Скурат.

— В Крепинск — это путь в один конец, — произнёс хозяин северных земель. — Похоже, неприятности у Борислава только начинаются.

* * *

Примерно так выглядит лазу́рник:

— Как спалось, княжич? — спросил меня Влок, зачерпывая ложкой щи из глубокой тарелки. — Хорошо отдохнул?

— Да не сказать чтобы я накануне сильно устал, — заметил я, отламывая кусок от краюхи хлеба и сооружая некое подобие бутерброда с бужениной.

Меня удивляла привычка Влока есть утром щи, но, похоже, здесь это было вполне нормально. Я же предпочитал завтракать хлебом, мясом, салом, яйцами и прочими продуктами, привычными для меня. В этот раз хозяйка харчевни при постоялом дворе ещё и свежеиспечёнными блинами порадовала. К сожалению, не было кофе, а горячий напиток из иван-чая обычный чай заменял плохо. Поэтому в плане горячего питья приходилось довольствоваться сбитнем.

Мы провели в пути уже трое суток. Ехали примерно по четырнадцать — шестнадцать часов в день. Каждые два с половиной — три часа делали остановку в путевом стане. Там возничий менял лошадей, а мы могли сходить по малой или большой нужде, размять конечности и перекусить или взять с собой свежих продуктов в дорогу.

А вот гусаков не меняли. Эти ящеры были невероятно выносливыми, они могли хоть сутки идти, главное — вовремя их кормить и поить.

Попутчиков, выехавших с нами из Велиграда, я так ни разу и не увидел, будто они и не выходили вовсе на путевых станах. Или выходили, стараясь не попадаться мне на глаза. Как оказалось, ехали эти две повозки только до Яровца, и на въезде в этот городок они просто отстали от нашего каравана и исчезли. Дальше мы ехали одни.

Надо сказать, транспортная инфраструктура в этом мире была организована не на уровне десятого-двенадцатого веков, а намного круче. Это тоже удивляло, но так как я давно уже дал себе слово ничему не удивляться, то воспринимал всё как должное.