Книга Повелитель огня II, страница 117 – Алексис Опсокополос

— Не соглашусь.

— Потому что ты это всё первый раз видишь, для тебя всё в диковинку. А мне, знаешь, как это всё надоело, все эти танцы и состязания? Погоди, сейчас они ещё песню гор затянут. Примерно на час.

— Ну так научи их весёлым песням и танцам.

На моё предложение Горек лишь снова отмахнулся. Он некоторое время молчал, затем опять вздохнул и сказал:

— Завидую я тебе, Владимир. Тебя ждёт настоящее веселье: походы, битвы, приключения.

— Очень надеюсь, что ты ошибаешься, и меня ничего из этого списка не ждёт. Я сторонник другого рода веселий.

— Ну как же не ждёт? — искренне удивился Горек. — Ты собрался идти через горы, в которых живут шептокрылы, в Престольные земли, где полно чаровников, которые тебя ловят. Ты реально думаешь, что обойдётся без приключений и битв?

— Хотелось бы, — с робкой надеждой произнёс я.

— Нет, — отрезал Горек.

— Ты умеешь настроить.

— Не бойся, ты справишься, я чувствую это, и я видел, как ты себя вёл во время нашего похода. Ты храбрый и к тому же ты не пустышка.

— Может, всё же объяснишь, что это такое? А заодно про огневиков расскажешь?

— Давай потом, сейчас же мы веселимся.

— Ты минутой ранее сказал, что тебе невесело. Поэтому давай рассказывай. Или ты не собираешься сдержать слово?

— Гораны всегда держат слово! — обиженно произнёс королевич и насупился.

— Ну так пора это доказать делом. Я внимательно тебя слушаю.

— Что именно ты хочешь знать про чаровников?

— Ты говорил, что они не люди. Вот хотелось бы подробностей.

— Не люди, потому что не люди. Какие тут могут быть подробности? Гораны тоже не люди. Тебя же это не удивляет.

— Так горанов с людьми и не спутаешь, а чаровника я от обычного человека отличить не могу, пока он не начинает колдовать.

— Глаза.

— Что глаза? Я видел огневиков, у них такие же глаза, как и у меня.

— Ты видел полукровок. А у чаровников глаза серые, но не такие, как у пустышек бывают серые, а вот прям такого ровного тёмно-серого цвета. И зрачок, как у кошки — узкий. Они тоже видят в темноте.

— Но меня сопровождали во время поездки проводники-чаровники. У них были нормальные глаза.

— Проводники-чаровники? — переспросил Горек и расхохотался. — Ты не путай огневиков с чаровниками. Каждый чаровник — огневик, но далеко не каждый огневик — чаровник!

— Я это и без тебя понял, что колдовать могут лишь немногие из них. Но я видел, как проводники при мне накладывали чары.

— Колдовать могут и полукровки. Их ты и видел. Настоящих чаровников даже среди княжьих верховников нет, а ты говоришь проводники. Хотя это объяснимо, ты сам сейчас сказал, что для тебя любой, кто умеет накладывать чары — чаровник.

— Ну как бы это логично, — произнёс я, разведя руками.

— Для того, кто не знает правды.

— Так расскажи мне её уже наконец!

Горек кивнул, выдержал довольно долгую паузу, а потом заявил:

— Не могу.

— В смысле, не могу? — удивился я.

— Не могу я тебе такое рассказать.

— Но ты же дал слово.

— Я был уверен, что ты погибнешь, и мне не придётся его выполнять.

— Ничего так расклады вскрываются. Ты хочешь сказать, что пошёл со мной, будучи уверенным, что я погибну?

— Ну, хорошо, признаю, в этом я уверен не был. Но я был уверен, что гнездо ты не уничтожишь.

— И при этом пошёл со мной?

— Ну да, это же было весело.

— То есть, ты даже не допускал ситуации, что придётся рассказывать? — уточнил я. — Нет, не верю. Это слишком опрометчиво даже для тебя.