Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 106 – Алексис Опсокополос

— А о чём ему надо думать? — вступил в разговор Лёха.

— О чём? — Золтан Зэнк снова улыбнулся. — Не знаю. Может, о том, что пока не закончилась экспертиза, ни ему, ни вам не выдвинут никаких обвинений. А до тех пор, пока не выдвинули обвинений, вы вольны делать всё, что хотите, в том числе можете свободно покинуть Шорк.

Инспектор прекратил улыбаться и стал говорить тише:

— По-человечески я на вашей стороне: эти трое — неоднократно судимые выродки, социально опасные и крайне нежелательные на нашей планете, — инспектор перешёл практически на шёпот. — В силу того, что я занимаю официальную должность, я не могу вам давать каких-либо советов и что-либо рекомендовать, особенно если это связано с возможностью избежать наказания. А оно вам светит. Примерно от пяти до десяти лет, и то, если докажете, что оборонялись. Скажу лишь, что я на вашем месте покинул бы Шорк до того, как закончится экспертиза.

— Когда она началась? — спросил Ковалёв, который уже понял, к чему клонит инспектор.

— Вчера в двадцать два часа вечера.

— То есть, у нас времени сегодня до десяти вечера?

— Я бы не стал так рисковать и тянуть до последнего.

Золтан Зэнк поднялся с дивана и сказал уже совершенно другим тоном и достаточно громко:

— Что-то я засиделся у вас, заболтался, а у меня ещё дело о тройном убийстве нераскрытое. Пожалуй, я пойду.

Инспектор направился к выходу, но у двери остановился и добавил:

— Чуть не забыл: адвоката своего поблагодарите — он уже написал от вашего имени заявления. Поэтому вы пока проходите по делу как потерпевшие, а в противном случае мы могли бы вас задержать до окончания экспертизы.

— Какого ещё адвоката? — возмутился амфибос, но Лёха смекнул всё намного быстрее и, как мог, исправил ситуацию.

— У нас просто два адвоката, но мы обоих поблагодарим — они оба стараются. А он просто забыл, — сказал Ковалёв, кивнув на Жаба. — Но оно и понятно: нас же вчера по голове били. Сильно, причём.

Инспектор ещё раз улыбнулся и, пожелав комедиантам удачи, покинул номер.

Амфибос посмотрел на друга и спросил:

— Ты что-нибудь понял насчёт адвоката?

— А ты понял, что нам конец? — ответил Ковалёв вопросом на вопрос.

Лёха упал на кровать лицом в подушку и очень грязно и продолжительно выругался, но весь негатив приняла на себя подушка, а до внешнего мира дошли только парочка предлогов и междометий.

Выпустив в окружающий мир через фильтр подушки все самые грязные выражения, какие он только знал, Ковалёв успокоился и сел на кровати.

— Лёха, тебе не кажется, что вчера не стоило ходить есть цыплят? — неожиданно спросил Жаб.

— Ну, я тоже могу сказать, что этих придурков не обязательно было убивать, — ответил Ковалёв.

— Армейская привычка, — сказал амфибос и вздохнул. — Если не было приказа сохранить врагу жизнь, значит, не сохраняю. А приказа не было.

— Это всё же был не совсем противник. Ну, в военном понимании. И мы, как бы, не на войне.

— Знаешь, Лёха, — Жаб выпрямил грудь, расправил спину и принял вид очень крутого и важного парня. — У меня после службы в разведке появилось несколько жизненных правил, которые пока что очень помогают мне эту жизнь сохранять. И одно из них гласит примерно следующее: если кто-то пытается тебя отравить и увезти без сознания неизвестно куда, то это противник. Поэтому предлагаю не тратить время на обсуждение того, что уже произошло, а больше думать о том, что нам теперь делать.