Книга Лицензия на убийство. Том 2, страница 36 – Алексис Опсокополос

— Вы о чём? — удивился адвокат.

— Носок, ты даже не представляешь, как бы я хотел посмотреть на то, как парень в часах за тридцать тысяч юаней и в туфлях минимум за пять торгуется, покупая три пиццы по цене двух. Я должен был это видеть, понимаешь?

— Ну, съездите туда, пусть ещё раз купит, посмотри, если очень надо, — предложил Жаб, как обычно, воспринявший всё всерьёз. — Тут возни на полчаса. Только я не понимаю, зачем тебе на это смотреть?

— Потом поймёшь, после операции, — ответил Лёха, взял из коробки кусок пиццы, откусил от него и направился к холодильнику за пивом.

Поели быстро. После того как Жаб достал из третьей коробки последний кусок пиццы, всем стало ясно: ужин закончен, и Носок осторожно сказал:

— У нас возникла небольшая проблема. Я сразу не стал говорить, чтобы вам аппетит не испортить.

— Мог бы ещё минуту подождать, пока я пиво допью, если уж такой учтивый, — пробурчал Ковалёв.

— Простите, господин Лёха!

— Да не тупи ты, Носок! Плевать на пиво, что случилось?

— Нужно внести депозит. Это обязательное условие для всех, кто выставляет лоты. Для гарантии, что в последний момент их не снимут.

— Какая там сумма? — спросил амфибос.

— Большая. Я вот подумал: может, господин Лёха попросит госпожу Джию внести этот депозит? Она очень милая, думаю, не откажет.

— Может, тебе челюсть сломать? — рявкнул Ковалёв. — Бери банковские карты Куна и поезжай снимай с них всю наличность! Там явно немало должно быть. А про Джию забудь!

— Как скажете, — испуганно пролепетал адвокат. — Давайте карты, если там хватит средств, то будет замечательно.

— Я сам схожу, проверю эти карты, — сказал Жаб.

— Не доверяете? — надулся Носок обидевшись. — Боитесь, что убегу с деньгами?

— Боюсь, что их у тебя кто-нибудь отберёт, — пояснил амфибос. — Какая там сумма нужна? Не хочу лишнее снимать.

— Депозит составляет пять процентов от заявленной начальной стоимости картины.

— А ты за сколько её выставил? — спросил Лёха.

— Вы же сами сказали: начать с двадцати миллионов. Стало быть, я за двадцать и собираюсь выставлять.

— Носок, ты считать умеешь? — вспылил Ковалёв. — Пять процентов от двадцати миллионов — это миллион! Ясное дело, такой суммы и близко нет на картах Куна!

— Вот поэтому я и предложил обратиться к госпоже Джие! — произнёс Носок с видом очень предусмотрительного существа.

— Ты реально идиот? Ты хотел, чтобы я вдогонку к картине ещё у бывшей жены и миллион попросил?

Эти слова Лёхи убрали маску самолюбования с лица Носка. Гуманоид насупился и пробурчал:

— Но у кого ещё, кроме неё, есть такая сумма?

— У Бронкхорста! Может, у него попросим? — Ковалёв подошёл вплотную к Носку и задал гуманоиду вопрос, глядя ему прямо в глаза: — Ты сказал, депозит гарантирует, что картина не будет снята с аукциона. А если она всё же будет снята, тогда что?

— Тогда депозит не возвращается.

— Он однозначно идиот! — воскликнул Лёха, обращаясь к Жабу. — Это недоразумение в перламутровых штиблетах хотело, чтобы я попросил у Джии миллион юаней, который гарантированно останется у аукциона в качестве компенсации за снятый лот. Да это не просто подстава, это… я даже слов подобрать не могу!

— Простите, господин Лёха, — пробормотал Носок. — Я об этом не подумал. Сейчас я очень нервничаю. А когда я нервничаю, то могу совершать не совсем продуманные поступки. Стало быть, надо просто успокоиться и хорошо всё обдумать. В любом случае у нас будет три дня. Поэтому давайте менее нервно разговаривать, господин Лёха!