Книга Вызов, страница 67 – Алексис Опсокополос

Это было с её стороны уже слишком — пришлось отреагировать. Я схватил свою подругу в охапку, прижал к себе, крепко поцеловал и прошептал на ухо:

— Не хочу ночевать у Вимберга. Ты целуешься лучше!

Агата не выдержала и расхохоталась, я подхватил подругу на руки и попытался уложить на кровать, но она быстро спохватилась и затараторила:

— Роберт, ну не смешно! Я же серьёзно! Пани Митрош в любой момент может прийти. Уже без десяти шесть!

Пришлось уступить. Одно дело — дурачиться, другое — заставлять Агату нервничать.

— Ладно, ладно, где там мой кофе? — сказал я, отпустив подругу и начав надевать футболку. — Надеюсь, он крепкий, потому что букет я вчера собрал большой.

Кофе оказался крепким и вкусным, впрочем, как и всегда. В медпункте стояла кофемашина, и пани Митрош не имела ничего против использования этого аппарата Агатой. А я в свою очередь пользовался доступом своей подруги к кофемашине и постоянно просил её сварить мне замечательный напиток. В столовой нам кофе никогда не давали, а я его очень любил, хотя и не понимал: откуда такая любовь могла взяться.

Мы сидели в комнате Агаты и пили ароматный горячий напиток. Моя подруга уже не так переживала по поводу возможного прихода лекарки, так как успела навести порядок в той палате, которая служила нам спальней прошедшей ночью. Теперь, даже если бы пани Митрош и нагрянула внезапно, внешне всё выглядело вполне пристойно.

Агата сделала очередной глоток кофе, посмотрела на меня, немного прищурилась и спросила:

— Роберт, а кто такая Мила?

— Мила? — переспросил я. — Понятия не имею. А почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Ночью ты несколько раз назвал меня Милой.

От такого заявления я аж поперхнулся — кофе пошёл не в то горло. Выглядело это всё довольно нелепо, будто Агата меня в чём-то уличила, а я растерялся. Хотя на самом деле я не знал никакой Милы и не имел ни малейшего понятия, почему я мог этим именем назвать подругу.

— А ты уверена? — спросил я. — Может, тебе это приснилось? Я ничего не помню.

— Когда мы решили, что пора спать, я сразу же уснула. Но через какое-то время проснулась, оттого что ты ворочался и что-то бормотал. Мне показалось, что тебе снится что-то плохое, я тебя обняла. Ты меня тоже обнял, но до конца не проснулся. И несколько раз во сне сказал: «Нет, Мила, не делай этого!»

— Ещё что-нибудь говорил?

— Да, но всё остальное какое-то бессвязное. Я толком ничего и не разобрала. Так кто такая Мила?

— Да если бы я знал, — ответил я, и, видимо, у меня получилось сказать очень искренне, Агата поверила, что я не знаю никакой Милы.

— А что тебе снилось-то? — спросила Агата.

— Видимо, та самая Мила, раз я просил её чего-то не делать. Но я ничего не помню.

Я действительно, ничего не помнил, кроме каких-то несвязанных между собой обрывков, в которых незнакомые мне люди что-то говорили и размахивали руками, но слов их я не слышал. Да и ни одного эпизода толком не запомнил — рассказывать было нечего. Правда, я кое-что помнил из снов, увиденных накануне, но ничего такого, что могло быть интересным для Агаты, я в них не видел.

Эти странные сны приходили ко мне уже пятую ночь. Началось всё со среды на четверг. Я очень плохо спал, мне снилось что-то неприятное и непонятное, но наутро я мог вспомнить лишь небольшие обрывки этих снов. С четверга на пятницу всё повторилось. И с пятницы на субботу тоже. Правда, на третий раз сны стали уже более понятными, и утром в субботу я даже смог вспомнить два больших куска из просмотренных за ночь сновидений.