Книга Вызов, страница 68 – Алексис Опсокополос

В одном из них я стоял и смотрел, как от меня куда-то вдаль уходит стройная блондинка. Она уходила, а я её разглядывал. Иногда девушка оборачивалась, и я мог разглядеть её красивое и невероятно грустное лицо. Возможно, это и была та самая Мила. Но кто она такая и почему мне снится, я не знал. И имя это не казалось мне знакомым.

А во втором сне, наоборот, разглядывали уже меня — какой-то незнакомый старик, от которого веяло ненавистью и презрением. Мы находились в красивом помещении, похожем на большой особняк. Вокруг нас стояло очень много красиво одетых людей, но я совершенно не запомнил их лиц, а вот старик отложился в моей памяти хорошо. Он кривился от недовольства и что-то говорил, тыча в мою сторону пальцем. Но слов его я не слышал.

Это вообще было отличительной особенностью всех снов последних пяти дней — они были, если можно так выразиться, без звука. А сны с девушкой и стариком я видел не один раз. Возможно, и другие повторялись, но лучше всего я запомнил именно те два.

Я допил кофе, поцеловал Агату и покинул медпункт. Было десять минут седьмого, до официального подъёма оставалось ещё пятьдесят минут. В жилой корпус я не пошёл — не хотел будить соседей по комнате, ведь последний час перед подъёмом — самый сладкий. Я отправился на спортивную площадку. Терять просто так пятьдесят минут не хотелось, за это время можно было неплохо размяться. Накануне я пришёл к Агате в спортивном костюме, поэтому был готов к зарядке.

Собственно, большого выбора в чём идти у меня и не было — у каждого курсанта имелось всего четыре комплекта одежды: повседневная форма, парадно-выходная, костюм для тренировок боевой магии и обычный спортивный костюм. В нём я преимущественно и ходил почти всё свободное время. Да и к Агате по ночам в нём бегать было удобнее — в случае чего всегда можно было сказать, что вышел на вечернюю пробежку. Так себе, конечно, оправдание, но хоть какое-то.

Позанимавшись минут сорок на спортивной площадке, полностью проснувшись и придя в себя, я не спеша направился в жилой корпус. Ровно в семь под объявление дежурным подъёма, я зашёл в нашу комнату, пожелал доброго утра своим соседям, взял полотенце и отправился в душ.

Завтракали мы в восемь, все отряды сразу — столовая была очень большая, вмещала нас всех и могла вместить ещё столько же. С понедельника и по субботу на завтрак и на обед мы должны были приходить исключительно отрядом и есть быстро. Это было связано с тем, что время с восьми до семнадцати считалось учебным, поэтому мы должны были следовать строгому распорядку. На ужин и на любой приём пищи в воскресенье можно было приходить с кем хочешь, допускались небольшие опоздания, и можно было не торопиться. Поэтому на ужин и по воскресеньям я ходил в столовую с Агатой.

Сейчас же я в компании своих товарищей по отряду быстро запихивал в себя овсяную кашу и сосиску с варёным яйцом, запивая это всё какао. А ребята, несмотря на небольшое количество времени, отведённое нам для завтрака, умудрялись даже пообщаться.

— Кто-нибудь уже записался на отбор к турниру в Центральном? — спросил, прожёвывая сосиску, Пётр.

— А смысл? — ответил ему Адам. — Всё равно выиграют представители Южного. Там собрали самых одарённых. Говорят, в Южном даже с восьмым уровнем курсанты есть, а у нас на весь центр всего четверо со вторым. Если кому-то хочется съездить в Центральный, получить на турнире по полной программе, а потом вернуться и выслушивать от Нидербергера, что не оправдал надежд, то я такого желания не испытываю.