Книга Эскалация, страница 135 – Алексис Опсокополос

— А какой? — осторожно поинтересовался я.

— О поездке в Петербург, — ответил Воронцов. — Я знаю, что Александр Петрович попросил тебя наладить контакт с твоим отцом. Но, мне кажется, это задача невыполнимая.

— Я сделаю всё возможное для этого, я очень хочу спасти ребят.

— Верю. Я тоже хочу их спасти, и я обещал кесарю, что орки примут в предстоящей операции по освобождению похищенных подростков самое активное участие. И это не потому, что у Москвы хорошие отношения с Новгородом. Главная причина, почему мы будем в этом участвовать — я очень хочу спасти наших детей. Неважно, орки это, люди или эльфы. Это наши русские дети, и мы должны их защитить. Я это понимаю, Александр Петрович это понимает, и твой отец должен это понять.

Воронцов нахмурился, некоторое время он молчал, а затем продолжил говорить:

— И ещё твой отец должен понимать, что ему удалось отстоять Петербург полтора года назад, только потому, что орки не поддержали федералов в том противостоянии. Мы за мир на русской земле и не хотим портить отношения ни с людьми, ни с эльфами. Да, мы более тесно сотрудничаем с Новгородом, но причина тому — лишь закрытость Петербурга и нежелание твоего отца идти на контакт. Не только кесарь, я тоже несколько раз пытался поговорить с Николаем Константиновичем, но увы, все попытки оказались безуспешными. Но орки не враги эльфам, и не союзники людям. Мы лишь хотим, чтобы в России был мир. Передай своему отцу эти слова. И ещё…

Глава Дворянского собрания Москвы призадумался, словно решал, стоит ли мне говорить то, что хотел, но в итоге сказал:

— Не знаю, хорошая ли это мысль, но если ты не сможешь убедить отца хотя бы по телефону поговорить с кесарем, если не останется другого выхода…

Воронцов опять замолчал, было видно, что он принял решение сказать мне что-то важное, но очень не хочет этого делать. Или почему-то не может. Но в итоге Игорь Константинович произнёс:

— Орки выступят одной силой с федералами во время спецоперации в Польше. Мы отправим лучших московских магов и военных специалистов, чтобы спасти наших детей. Мы заключим с людьми военный союз на время этой операции. Если до её окончания Петербург нападёт на Новгород, это будет расценено как нападение на нашего союзника. Помимо этого, Москва воспримет это как попытку сорвать спасение наших детей. Понимаешь, что это значит?

— Что Москва выступит вместе с Новгородом против Петербурга?

— Да. Нам придётся, так как это будет дело чести, — ответил Воронцов. — Так отцу и передай. И постарайся, чтобы он это воспринял не как угрозу, а как предупреждение.

Зная отца, я сомневался, что он подобную информацию воспримет так, как того хочет главный орк Москвы, но пообещал всё передать.

— А ещё я хочу наказать тех, кто полтора года держал в плену Настеньку. Сильно наказать. Лично. Такие вещи не прощаются.

После этих слов князь Воронцов замолчал, и дальше до самой резиденции Дворянского собрания мы ехали молча. Лишь когда машина остановилась, Игорь Константинович достал из кармана небольшой листок бумаги, протянул его мне и сказал:

— Здесь номер телефона, который будет со мной всё время, пока ты будешь в Петербурге. Твой отец может позвонить мне, и я готов лично повторить ему всё, что сказал тебе, и пообещать дальнейший нейтралитет орков, если эльфы не создадут людям проблем до окончания спецоперации в Польше.