Книга Эскалация, страница 31 – Алексис Опсокополос

— Я принимаю твои извинения и зла не держу, — ответил я.

Троекуров скривился от злости и обратился к Климу:

— Приношу свои извинения за то, что доставлял тебе проблемы, и даю слово дворянина, что это не повторится.

— Я принимаю извинения, — сказал Клим.

Троекуров сидел злой, покрасневший, униженный, готовый провалиться от стыда сквозь землю. Все поняли, что шоу закончилось, и стали заниматься своими делами. Но, как оказалось, шоу не закончилось — точку в нём решила поставить Корецкая. Она подошла к столу, за которым сидела вместе с Троекуровым, демонстративно собрала свои вещи и перенесла их за свободный стол в другой части аудитории, бросила уничижительный взгляд на губернаторского племянника и с нескрываемым презрением в голосе произнесла:

— Трус!

Это было что-то сродни контрольному выстрелу в голову побеждённого мага. И настолько эффектно и жёстко, что мне даже стало немного жаль Троекурова. Правда, совсем немного, особой жалости у меня этот избалованный папенькин сынок не вызывал.

Сразу же после эффектного окончания шоу пришёл преподаватель, и началось занятия. А после пары Троекуров первым сорвался с места и выскочил из аудитории. Сомнений в том куда он побежал, у меня не было.

Мои догадки подтвердились совсем скоро. Второй парой у нас стояли Основы защитных заклятий. Этот предмет вёл Гурьев, и только он объявил тему занятия, как открылась дверь и в аудиторию, извиняясь, вошёл ассистент Милютиной Пётр и сказал, что меня срочно вызывает ректор. Разумеется, Егор Андреевич меня отпустил.

Не успел я выйти из аудитории, как со своего места вскочил Клим и произнёс:

— Егор Андреевич, разрешите пойти с Андреевым!

— Тебя, вроде не звали, — заметил Гурьев.

— Тогда просто разрешите выйти! Мне нужно в туалет.

Преподаватель развёл руками и сказал:

— Ну иди — дело серьёзное.

Как только мы вышли из аудитории, я обратился к Климу:

— Ты зачем полез? Я сам разберусь.

— Уверен, что разберёшься? — спросил Клим

— Ну, по крайней мере, попробую.

— С этим будет легче, — сказал одногруппник, расстёгивая верхнюю пуговицу пиджака и показывая обожжённую грудь.

— Пожалуй, да, — согласился я. — Спасибо!

— Тебе спасибо, что заступился за меня.

— Хватит болтать! — недовольно прикрикнул на нас Пётр. — Пойдёмте уже! Анна Алексеевна ждёт.

Всю дорогу до администрации я прокручивал в голове произошедшее. Я был прав и неправ одновременно. За Клима надо было заступиться, это бесспорно, и делать это стоило именно при всей группе — чтобы раз и навсегда уничтожить созданный Троекуровым имидж парня, которому позволено всё.

Но вот применение боевого заклятия в аудитории — это было слишком. Тем более необходимости в этом не было никакой. Я просто пошёл на поводу у эмоций. Очень уж не вовремя, после разговора с Ариной, попался мне Клим, а потом ещё и Троекуров начал строить из себя самого храброго. Но конечно же, всё это никак меня не оправдывало — держать себя в руках надо в любом случае.

А ещё меня очень удивило поведение Дарьи, которая так не вовремя подлила масла в огонь. Если извинения с клинком у горла Троекуров мог бы потом как-то объяснить, то Корецкая, усугубила всё по полной и вынудила своего приятеля отказаться от поединка и признать, что он трус.

Это было странно. Неужели она раньше не замечала, что Троекуров трус и что он связывается лишь со слабыми и постоянно прикрывается своим дядей? Поведение Корецкой меня удивило — она казалась мне умнее. Но тем забавнее было наблюдать за демаршем Дарьи, когда она увидела истинное лицо своего друга.