Книга Эскалация, страница 68 – Алексис Опсокополос

— Благодарю Вас за такую поддержку. Вы ведь помните мою подругу, с которой я сбежал из Польши, которая оказалась в итоге дочкой Васильевых?

— Ну если бы я такие делали забывал за три недели, то меня точно пора было бы списывать, — улыбнувшись ответил Иван Иванович. — Никак не можешь её забыть?

— Нет, с этим всё нормально, мы сразу решили, что у наших отношений нет будущего и нам лучше не пытаться их восстанавливать.

— Очень грамотное решение. Полагаю, что болезненное, но грамотное.

— Если честно, с Милой расстаться было больнее, — сказал я. — Но дело не в этом. Тут неожиданно выяснилось, что Аню выдают замуж за моего друга Глеба.

— Денисова?

— Да. И я вот думаю…

— Не рассказывай ему ничего! — перебил меня Милютин, даже не дав мне сформулировать вопрос.

— Мы и не собирались. Там в другом проблема — Глеб хочет меня сделать свидетелем на свадьбе.

— Тебе нельзя на неё идти, — отрезал Иван Иванович. — Вас вычислят. Как бы вы ни старались, там будет много одарённых эмпатов с высоким уровнем, они почувствуют ваши отношения.

— Да их у нас особо уже и нет, хотя Аня говорит, что любит меня. Но, мне кажется, это всего лишь несерьёзная влюблённость.

— Достаточно одного взгляда и вспыхнувшего при этом воспоминания, чтобы подать сигнал, который опытный эмпат сразу прочитает и расшифрует. А за невестой на свадьбе будет наблюдать не один эмпат. По уму ей бы надо почистить память, чтобы она вообще думала, что видит тебя впервые.

— А разве так можно? — удивился я.

— Можно, но очень сложно. Обычно такое практикуется, когда надо, чтобы забыли кого-то, с кем виделись один-два раза или часто, но не вступали в серьёзные отношения. Там просто идёт глубокое внушение, что человек незнакомый. Но у вас случай запущенный — серьёзные отношения, как я понимаю, интимные, да ещё и в течение долгого времени.

Милютин замолчал, призадумался, затем нахмурился и сказал:

— Это я недоглядел, надо было ей сразу память о Польше стереть от греха подальше.

— О Польше?

— Говорю же, тут иначе никак — слишком сильно ты засел у неё в памяти. Проще разом весь период снеси, если это так важно. А это важно — нам с тобой не надо, чтобы Денисовы на тебя зуб имели. Здесь нужно или отменять эту свадьбу, или серьёзно твоей подружке память чистить.

— А мне?

— А тебе нельзя. Как мы тебе все воспоминания о Польше сотрём? Слишком догорая цена тогда будет у этой свадьбы. Тебе просто не надо на неё идти. Как бы ты ни старался, один мимолётный взгляд может всё выдать. А просто так не пойти ты не можешь, но здесь не переживай, я придумаю тебе уважительную причину.

Милютин опять призадумался. Я молчал и боялся что-либо говорить — меня очень напрягли слова о том, что Денисовы могут на меня обозлиться. Одно дело — обида Глеба, другое — его рода.

— Придётся мне поговорить с Васильевым, — сказал через некоторое время Иван Иванович. — И объявить ему, что им надо или отменять свадьбу, или уговаривать дочь на стирание воспоминаний. Потому что если на тебя Денисовы за это просто обиду затаят, то Васильевых могут и наказать.

— За что? Можно подумать, сейчас никто до свадьбы ни-ни.

— Вообще-то, из аристократических семей почти никто, — ответил Милютин. — Это ты у нас такой ранний да шустрый. Но накажут их не за это, а за обман.