Книга Эскалация, страница 69 – Алексис Опсокополос

— Но если Ане сотрут всю память о Польше, то что делать с её воспоминаниями о наших встречах уже в Кутузовке?

— Вы уже и в Кутузовке встречались? Ты же сказал, что вы расстались?

— Мы лишь два раза поговорили в столовой. Я же не знал, что всё так обернётся.

— Два разговора в столовой — не критично. После очистки воспоминаний о Польше с этими двумя разговорами разберёмся. Но тут надо с менталистами советоваться. Ох, и задал ты мне задачку.

— Но разве я виноват? Откуда мне было знать о договорённости Васильевых и Денисовых о свадьбе детей? Я вообще думал, что я поляк Роберт Гроховски, а Аня — полячка Агата Дудек, когда у нас отношения завязались.

— Женить тебя, что ли? — усмехнулся Милютин. — Чтобы ты больше из-за девок в разные ситуации не попадал.

Я хотел было возразить, но Иван Иванович добавил:

— Вон у Зотовых невеста на выданье.

Милютин перебил меня на полуслове, а я аж поперхнулся, услышав про Арину.

— У Зотовой ведь есть жених, — ответил я, прокашлявшись.

— Да? Не знал, — удивился Иван Иванович. — Ну тогда ещё кого-нибудь поищем.

— А можно никого не искать? Что-то мне не хочется жениться.

— Да шучу я, — улыбнулся Милютин. — Рано тебе жениться. Но с девчонками надо бы поаккуратнее.

— Да куда уж аккуратнее? — возмутился я, но потом вспомнил ночь с Ариной и понял, что лучше не возмущаться, а вместо этого спросил: — А можно ещё вопрос?

— Ну давай, — ответил Милютин.

— Скажите, а кто влиятельнее: Воронцовы или Денисовы?

— Влиятельнее? — переспросил Иван Иванович. — Влиятельнее, пожалуй, всё же Воронцовы. Но сильнее Денисовы. А дорогу переходить я бы не советовал ни тем ни другим.

— Да я и не собирался. Куда уж мне.

— Вот поэтому на свадьбу тебе лучше не идти. Если она, конечно, вообще состоится.

Окончание фразы не сказать чтобы меня очень порадовало. С одной стороны, радоваться стоило — не хотелось, как выразился Милютин, переходить дорогу Денисовым, но с другой — если это была единственная возможность у Васильевых решить проблемы, то становилось жалко Аню и её семью.

Дальше мы ехали молча до самой резиденции кесаря.

Александр Петрович принял нас ровно в десять, и я сразу же отметил, что он пребывает в хорошем настроении. Кесарь даже встал из-за стола и поприветствовал нас рукопожатием, а я уже знал со слов Милютина, что у Романова это являлось выражением высшей степени расположения.

— Как обстоят дела с учёбой, Роман? — спросил у меня Александр Петрович, когда мы все расселись вокруг стола.

— Спасибо, — ответил я. — Нагоняю свою группу и думаю о Вашем предложении.

— Молодец, — улыбнулся кесарь. — Но ты понимаешь, что я пригласил тебя не об учёбе говорить?

— Понимаю.

— Дважды молодец. А поговорим мы сначала об операции по освобождению наших подростков, а потом у меня будет к тебе просьба.

— Я внимательно слушаю Вас, Александр Петрович, — сказал я. — И если я хоть чем-то могу помочь в подготовке к операции, то я сделаю всё, что от меня зависит. Для меня это не просто похищенные подростки. Это мои друзья, с которыми я вместе жил и учился. Я очень хочу, чтобы их спасли. Если мне разрешат, я хотел бы участвовать и в самой операции, так как хорошо знаю центр «Ост» и могу быть полезным на месте.

— Почему бы и нет? Тебе уже восемнадцать. Теперь ты можешь вполне официально принимать участие в любой спецоперации, подписав контракт. Но об этом позже поговорим. До операции ещё надо дело довести, а это не так просто.