Книга Эскалация, страница 72 – Алексис Опсокополос

«Да уж, дядя Володя, оказывается, тот ещё жук, — подумал я. — А ведь как красиво рассказывал о своих финансовых потерях и уверял меня, что хочет скорейшего прекращения конфликта».

— Поэтому, учитывая всё вышесказанное, не говори Волошину о нашей просьбе, — сказал Милютин. — Это в первую очередь для твоей же безопасности.

— Я понял, — ответил я. — Конечно же, я ничего ему не расскажу. Но, полагаю, без его помощи я с отцом не встречусь. Надо будет придумать причину, по которой мне необходимо увидеть отца, и попросить дядю помочь со встречей.

— Твой дядя знает, что ты тесно общаешься с Иваном Ивановичем, — сказал кесарь. — Он знает, как нам важно встретиться с твоим отцом. И на этом фоне ты неожиданно заявишь ему, что тебе тоже надо с ним встретиться? Волошин, конечно же, возьмётся доставить тебя к отцу, но боюсь, после этого тебя уже никто не увидит.

— Но он мой дядя, — попытался я возразить, но тут же вспомнил, как мои родители выгнали меня из дома, и понял, насколько смешно звучат мои слова о родстве.

— Сверхприбыли, Роман, это всегда сверхприбыли, — заметил Александр Петрович. — Но, если хочешь, можешь, конечно, рискнуть.

— Уже расхотелось рисковать, — ответил я. — Попробую найти другие варианты.

— Попробуй, а Иван Иванович окажет тебе любую поддержку.

Кесарь замолчал, встал из-за стола и подошёл ко мне, я тут же вскочил с места. Александр Петрович взял меня за плечо и сказал:

— В общем, не то чтобы надежда только на тебя, но близко к этому.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил я.

— Мы это знаем и ценим, — сказал кесарь, и сразу же после его слов я почувствовал, как моё плечо словно обожгло огнём, а сам я будто куда-то начал проваливаться.

Чувство было очень странным, словно я теряю сознание. Мне казалось, что я сейчас упаду и провалюсь сквозь пол. Но я не падал, поддерживаемый кесарем. Это длилось какие-то доли секунды, а потом меня резко отпустило, и я опять стоял как ни в чём не бывало. Романов убрал руку с моего плеча, на котором не было уже и следа былых ощущений, и заявил:

— Тебе надо поработать над ментальной защитой.

После этого кесарь вернулся в своё кресло и сменил тему.

— Кстати, — сказал он. — В начале нашего разговора мы затронули тему твоего будущего, а потом как-то сразу ушли в сторону. Ты ещё не определился?

— Вы про смену места учёбы? — осторожно поинтересовался я.

— И про это в том числе.

— Скажите честно, а у меня есть выбор? — задал я прямой и не очень корректный вопрос.

— Выбор есть всегда, — ответил кесарь и улыбнулся. — Но не всегда он столь очевиден, как в твоём случае.

— То есть, выбора нет?

— Смотря что подразумевать под этим определением. Я тоже хочу задать тебе один вопрос. Скажи, что тебе больше по нраву: выживать, каждый день, доказывая своё право на существование в максимально агрессивной среде или жить, ощущая поддержку, и развивать те возможности, что дала тебе Сила?

— Думаю, кто угодно выберет второе, — ответил я.

— Я такой ответ от тебя и ожидал.

— Выходит, всё же, нет у меня никакого выбора.

— Выбор есть всегда, — повторил кесарь и снова улыбнулся.

После разговора с кесарем водитель Милютина повёз меня в академию. Сам Иван Иванович остался у Романова, предупредив меня, что на днях нам с ним предстоит увидеться и обсудить, как мне проще всего добраться до Петербурга и встретиться с отцом.