Книга Возмездие, страница 77 – Алексис Опсокополос

— По Вашим словам, анимаги получаются какими-то всесильными. А как с ними тогда бороться, если этому не обучают?

— В Кутузовской академии не обучают, — пояснил Дьяниш. — А в серьёзных магических заведениях людей и орков, преимущественно военных, есть такая дисциплина — противодействие анимагии. И там к этому подходят серьёзно.

— Изучают лишь противодействие? — удивился я. — А саму анимагию не изучают?

— Нет.

— Потому что анимагов так мало?

— Потому что это расовая особенность эльфов. Люди и орки не могут быть анимагами.

Это было ещё одно потрясение. Я вырос с осознанием, что люди, орки и эльфы отличаются друг от друга лишь цветом ауры да традициями и предрассудками, а теперь выяснялось, что у эльфов есть уникальные расовые особенности — да ещё какие. Это было очень неожиданно.

— А у орков есть расовые особенности? — спросил я.

— Магия крови.

— А у людей?

— У людей нет. Поэтому орки и эльфы и считали всегда людей, скажем так, менее искусными магами. И так оно всегда и было. В массе своей у людей всегда было меньше одарённых, а маги-люди, как правило, слабее эльфийских или орочьих магов. Но люди всегда это компенсировали активным использованием магических артефактов и амулетов, — сказал Дьяниш и, улыбнувшись, добавил: — Тягу к использованию артефактов вполне можно считать расовой особенностью людей.

— А разве эльфы и орки не используют артефакты?

— Редко.

— Почему?

— Насчёт орков не знаю, а у нас принято полагаться на свои способности.

— Но ведь это нерационально.

— Можете считать это ещё одной расовой особенностью эльфов, — сказал Дьяниш и снова улыбнулся.

Я не мог понять, почему нельзя использовать артефакты, если это может помочь в бою. Видимо, наставник прочитал удивление на моём лице и решил дать пояснения.

— На самом деле, артефакт — мощная и довольно опасная штука, если это действительно сильный артефакт, а не просто амулет, увеличивающий какие-либо боевые или защитные характеристики. А если в роли артефакта выступает оружие, то его нужно постоянно «кормить» новыми жертвами. Сколько невинных душ было в своё время загублено лишь потому, что Александр Македонский раздобыл себе уникальный меч, а Чингисхан — саблю. Иногда артефакт оказывается настолько сильным, что его владелец попадает в зависимость от этого артефакта. В общем, нюансов много. Людей такие моменты не особо беспокоят, а вот эльфы относятся к этому настороженно. Но нам с Вами не стоит забивать этим голову. Лучше скажите, Вы испытали во время попыток подчинить волю медведя что-либо необычное?

— Да, — ответил я. — В какой-то момент я видел себя словно в зеркале.

— Глазами медведя? — уточнил наставник.

— Да.

— Я так и подумал. Это очень хорошо, просто замечательно. У Вас открылся очень редкий навык — взгляд друида. Если Вы его как следует разовьёте, то сможете не просто навязывать животным свою волю, но и видеть их глазами.

— Глазами любого животного?

— Только светлого или нейтрального.

— Невероятно, — только и смог я произнести.

— Кстати, способность к изучению взгляда друида — тоже эльфийская расовая особенность, но если анимагом могут быть исключительно эльфы, то взгляд друида может проявиться у орка или человека, если одним из его родителей был эльф. Ну или как в вашем случае, если… — Дьяниш на секунду замолчал, подбирая наиболее корректное слово.