Книга Эльфийский Петербург, страница 1 – Алексис Опсокополос

До администрации кесаря я добрался быстро — Иван Иванович отправил за мной машину, снабжённую мигалками и совершенно безбашенным водителем. Поэтому все пробки мы объезжали с рёвом сирены и по встречной полосе. В принципе было весело, но как-то нервозно, а я только более-менее начал приходить в себя.

Ещё пока гнали по улицам, я не раз подумал про бабушку и её способ перемещаться при помощи порталов. Это было невероятно удобно — она явно давно уже была дома. Хорошая это штука — пространственная магия. А ведь до того, как я стал тесно общаться с княгиней Белозерской, я был уверен, что это что-то из разряда легенд.

Я слышал про такое, но в Кутузовке про пространственную магию даже и не упоминали. Как и про анимагов, впрочем. Но всё это, как выяснилось, вполне себе существовало и даже активно использовалось моей бабушкой и её помощниками. И почему-то я был уверен, что меня ожидало ещё много сюрпризов.

Когда я вошёл в приёмную Романова, его секретарь встретила меня уже как родного — молча кивнула, изобразив таким образом приветствие, и указала на дверь в кабинет кесаря.

«И вам тоже здрасьте», — подумал я, молча кивнул в ответ и вошёл к Александру Петровичу.

Милютин уже был там. Едва я вошёл и поздоровался, он оглядел меня с головы до ног и сказал:

— Хорошие туфли.

— И костюм тоже неплох, — заметил кесарь.

— Спасибо! — ответил я разом на оба комплимента.

Александр Петрович встал из-за стола и направился в мою сторону. Подойдя ко мне, он по-отечески меня приобнял, пожал мне руку и сказал:

— Ну здравствуй! Рад видеть тебя живым, а то мы уже чего только не подумали. Рассказывай, где был? Иван Иванович уверяет, что ты встречался с Вильгельмом Пятым. Это так?

— Да, — ответил я.

— Когда?

— Час назад.

— Зачем?

— Мы с ним вели переговоры.

— От чьего имени?

— Ни от чьего. Просто переговоры.

— Переговоры нельзя просто вести, — с лёгким раздражением заметил кесарь. — Но хорошо, допустим, просто вели. О чём?

— Я же сказал Ивану Ивановичу: об освобождении ребят.

— И как? Успешно?

— Да. Вильгельм Пятый обещал всех вернуть, кроме немцев. Поляков не хотел отдавать, но мы с бабушкой настояли.

— Да вы просто чудо-переговорщики. Расскажешь, как вам удалось уговорить одного из самых непредсказуемых и упёртых монархов мира отдать результат многолетней работы его спецслужб?

— Мы обменяли ребят на барона фон Лангермана.

— Что?! — хором воскликнули Романов и Милютин.

— Барон тоже твоя работа? — добавил генерал КФБ.

— Да, моя. Это получилось случайно, но очень кстати. Сначала бабушка допросила фон Лангермана, и мы получили информацию о том, сколько в Польше вообще ребят содержится, а потом мы ещё и договорились его на них обменять.

— Потрясающе! — воскликнул кесарь. — У меня просто нет слов. Наша ударная группировка, собранная из лучших одарённых и самых подготовленных бойцов, проваливает спецоперацию, а ты каким-то образом ловишь немецкого барона и меняешь его на всех детей.

— Александр Петрович, простите, но я Вас не понимаю. Вы чем-то недовольны? — прямо спросил я кесаря, потому что в его словах постоянно проскальзывали то ирония, то раздражение.

— Недоволен, — мрачно произнёс кесарь. — Но ты здесь ни при чём. Ты молодец. И бабушка твоя — молодец. Мою благодарность ей словами не описать. Но сама ситуация, когда наши силовики проваливают спецоперацию, а потом старушка и мальчик всё спасают, меня напрягает. Причём сильно.