Книга Эльфийский Петербург, страница 8 – Алексис Опсокополос

Милютин расхохотался и развёл руками, а я стал лихорадочно вспоминать прошедшую ночь. Мы с Миланой почти не притронулись к заказанной из ресторана еде, руки до неё у нас дошли только под утро. А вот две бутылки шампанского, которые привезли с едой, опустели к середине ночи. И тогда я заказал ещё две. Но я звонил в ресторан, а не Милютину, иначе мне бы не привезли ещё шампанское. Но с другой стороны, было непохоже, что Иван Иванович шутит.

Я напряг свою память изо всех сил — это оказалось не так уж и просто, похоже, я был изрядно пьян, когда второй раз заказывал шампанское. Но всё же я вспомнил — я позвонил в ресторан, начал делать заказ, и звонок сорвался. Я перезвонил и всё-таки сделал заказ. И вот теперь я с ужасом понял, что первый раз звонок не сорвался. Я спьяну и не глядя толком в телефон, тыча пальцем в список последних вызовов, попал не в тот номер и позвонил не в ресторан, а Милютину.

Поднять генерала КФБ в три часа ночи с постели и попросить привезти мне две бутылки шампанского — это, конечно, было сильно. Ещё и фоном Милана поясняла, какое именно шампанское надо привезти. И вовсе тогда не связь прервалась — это просто Милютин сбросил звонок, ничего мне не сказав на это. И вот теперь я был готов сгореть от стыда.

«Я никогда больше не буду пить», — подумал я, глядя в пол и почти физически ощущая, как кончики моих ушей дымятся от стыда.

Надо было как-то попросить прощения за этот дикий поступок, но от стыда я не мог вымолвить и слова — просто смотрел в пол и хотел сквозь него провалиться.

— Ладно, не переживай так сильно, — смеясь, сказал Милютин. — Я не злюсь. Дело молодое, с кем не бывает.

— Простите меня, пожалуйста, — всё-таки выдавил я из себя — Это никогда не повторится.

Иван Иванович расхохотался на весь кабинет и сказал:

— Всё нормально, забыли. Давай ближе к делу. Ты же понимаешь, что я тебя позвал не для того, чтобы рассказывать, как ты мне ночью звонил?

— Наверное, не для этого, — согласился я.

— Как я тебе уже сказал, у меня для тебя есть сюрприз. Сейчас тебе его покажут. И пока не забыл! Зайди сегодня до обеда к Анне Алексеевне, она хочет с тобой поговорить.

— А её я тоже ночью разбудил? — осторожно спросил я и по новому приступу хохота Ивана Ивановича понял, что разбудил.

— Разбудил, но я ей не сказал, что это ты звонил, — проговорил сквозь смех Милютин. — Не переживай.

— Благодарю Вас!

Иван Иванович, еле сдерживая смех, вызвал охрану и уже через три минуты меня куда-то повели по длинным коридорам столичного управления Комитета Федеральной Безопасности. Закончился наш путь у одной из дверей второго этажа. Охранник открыл её и произнёс:

— Вы можете войти!

Я вошёл в кабинет и не поверил своим глазам — на стуле у стены сидел… Томаш. Живой и невредимый.

— Томаш! Ты живой! — не подумав, заорал я по-русски и бросился к другу. — Как же я рад тебя видеть!

— Здравствуй, Роберт! Извини, но я тебя не понимаю, — ответил по-немецки мой товарищ по центру «Ост».

— Это ты извини, — сказал я, перейдя на немецкий. — Я почему-то подумал, что ты тоже русский.

— Я не русский, и, как оказалось, не Томаш, — ответил мой друг улыбнувшись.

— А я не Роберт.

Мы с бывшим Томашем обнялись, после чего он протянул мне руку и представился:

— Габор Дьюлаи!