Книга Эльфийский Петербург, страница 24 – Алексис Опсокополос

Жилинский придерживался иного мнения, но был вынужден раз в неделю составлять виконту компанию и тратить несколько часов жизни на нелюбимую игру, чтобы иметь возможность после этого, в течение часа в ресторане клуба обсудить с британским консулом текущие дела. По традиции Денис Гордеевич вознаграждал себя за мучения на поле рюмочкой холодной водки под горячий борщ.

— Хорошие новости, граф! Это, действительно, хорошие новости, — сказал виконт, после того как Жилинский рассказал ему об ультиматуме, выставленном петербуржскими эльфами федеральным властям. — Теперь главное, чтобы Седов-Белозерский принял необходимое решение, когда эти три дня пройдут. Как думаете, у него хватит духу?

— У него не останется выбора, — ответил Жилинский. — По сути, решение принято. Осталось лишь дождаться и дать команду. Всё готово, и все знают, какой ответ придёт из Новгорода. И если в этой ситуации у Николая Константиновича не хватит решимости воплотить в жизнь наши планы, то найдётся кому это сделать.

— Тогда ждём и смотрим, — сказал консул. — И очень надеемся, что Петербург рано или поздно примет помощь Британии. Вы ведь понимаете, что без неё будет трудно добиться выполнения поставленных вами задач.

— Я-то понимаю. Но чтобы это дошло до всех, боюсь, должно пройти какое-то время, и мы должны столкнуться с неприятностями на фронте. Седов-Белозерский очень боится попасть под влияние Британии, и его многие поддерживают.

Карингтон улыбнулся, достал сигару, раскурил её и сказал:

— Мне кажется, на месте этого Седова-Белозерского должен быть более решительный эльф. Например, Вы. Я уверен, если бы Вы возглавили независимый Санкт-Петербург, это пошло бы на пользу всем. Ну, кроме Новгорода, разумеется.

— Для меня большая честь, милорд, слышать эти слова и понимать, как высоко Вы меня цените. Но я уважаю Николая Константиновича и не хочу драться с ним за власть в такой ответственный момент, — ответил Жилинский. — У нас случаются разногласия, но пока они не критичны. Сейчас главное — добиться независимости. Если Седов-Белозерский будет делать для этого всё что нужно, я буду его поддерживать. Если нет, то будем думать. Но в любом случае я намерен всячески содействовать тому, чтобы сотрудничество между Британской империей и Санкт-Петербургской губернией вышло на новый уровень.

— Очень благоразумная позиция. Я надеюсь, у Вас всё получится, — сказал виконт, затянулся сигарой, выпустил тонкой струйкой дым и, будто говоря о чём-то малозначительном, добавил: — Кстати, Денис Гордеевич, коммерческим интересам Вашей семьи в Ираке больше ничего не угрожает. Лицензию на право недропользования вашей компании в британской экономической зоне королевская комиссия продлит уже на этой неделе.

— Благодарю Вас, милорд, — сказал Жилинский. — Я Ваш должник.

— Не стоит благодарности, граф. Это всего лишь небольшая дружеская помощь. И если Вам для расширения деятельности в Ираке понадобятся дополнительные кредиты, Королевский банк готов их предоставить. Беспроцентно. Как для друга британской короны.

Жилинский понял, что ему сейчас сделали предложение, отказываться от которого было глупо, а принимать — опасно. И Денису Гордеевичу захотелось заказать ещё водки. И не рюмку, а графин.

*****

Как я и обещал Александру Петровичу, сразу же из его администрации я выехал к бабушке. Терять было нельзя ни минуты. С хорошим водителем на машине премиум-класса можно было доехать до имения княгини Белозерской примерно за два с половиной часа — у меня имелось и то и другое.