Книга Эльфийский Петербург, страница 50 – Алексис Опсокополос

Воронцов дал оркам переварить информацию и перешёл к главной части своего выступления:

— Но я допускаю, что для многих эти дети ничего не значат, именно поэтому участие в спецоперации было добровольным. Я никого не принуждал к этому. Те, кто отправился в Польшу, сделал это по зову сердца. Но главное даже не это. Главное, что спецоперация была продумана до мелочей и идеально просчитана. Если бы не предательство, благодаря которому немцы нас ждали, никто бы не погиб. Но нас предали, немцам передали информацию о спецоперации вплоть до даты её проведения. И эту информацию передал никто иной, как Демид Давыдович!

— Да что Вы себе позволяете?! — возмущённо вскричал Денисов, его глаза налились огнём, а пальцы рук от неконтролируемой ярости заискрились разрядами огненной плазмы.

Все присутствующие зашумели, кто от возмущения, кто от волнения, а Воронцов совершенно спокойно сказал:

— Не стоит делать глупостей, Демид Давыдович. Лавров и Зайцев уже дали показания. Лавров рассказал, как передал Зайцеву информацию о дате спецоперации, а Зайцев поведал, как по вашему приказу несколько раз звонил в консульство Священной Римской империи в Петербурге и передавал им информацию: сначала о готовящейся спецоперации, а затем о дате её проведения. Доказательства Вашей вины собраны, и они неопровержимы. А Ваш поступок — это двойное преступление. Учитывая Вашу должность, это государственная измена, и это преступление перед орками. Первое нас сейчас не волнует, пусть этим КФБ занимается. Нас волнует второе — из-за Вас погибли одиннадцать орков!

Кисти Денисова уже были объяты пламенем, а глаза стали алыми, казалось, он сейчас накинется на Воронцова, но глава московских орков был невозмутим.

— Не усугубляйте ситуацию, Демид Давыдович, — сказал Воронцов. — Попытавшись сейчас вступить со мной в бой или сбежать отсюда, Вы сделаете только хуже себе и своему роду. Вы же мудрый орк, Вы же не будете подставлять под удар всю Вашу семью. Признайте вину здесь и сейчас, избавьте близких от долгого и позорного расследования. Вы поступили ужасно, и мне остаётся лишь догадываться о мотивах Вашего поступка, но выйдите из ситуации с честью!

Игорь Константинович был прав — Демид Давыдович был мудрым орком, и он сразу понял, что значили слова генерального прокурора об ударе для всей семьи. Воронцов намекал, что обвинить при желании можно было весь род Денисовых, и репрессии так или иначе коснулись бы всех. Но Игорь Константинович предлагал сделку: Демид Давыдович должен был при всём собрании признать вину и официально взять всё на себя, тогда его семья осталась бы вне подозрений. Заплатить за это предлагалось самую высокую цену — глава фракции орков в Дворянской Думе должен был выйти из ситуации с честью, то есть, покончить с собой.

Денисов прекрасно понимал: если он не согласится на условия Воронцова, то будет расследование, по итогам которого Демида Давыдовича будет ждать либо Суд Чести в Москве, либо трибунал в Великом Новгороде. И неизвестно, что из этого хуже. А весь его род получит большие проблемы, возможно, кого-то даже обвинят в соучастии. Если Воронцов не лгал, и Лавров с Зайцевым дали показания, то вариантов выйти сухим из воды не оставалось.

А генеральный прокурор явно не лгал, и раз он знал про Лаврова и Зайцева, значит он знал всё. Правда, Демид Давыдович не мог понять, каким образом Воронцов об этом узнал, но по большому счёту сейчас это было не важно — нужно было делать выбор, и выбор этот был невелик. Денисов невероятным усилием воли взял себя в руки и произнёс: