Книга Долг, страница 69 – Алексис Опсокополос

Одета княгиня Белозерская была в чёрный костюм — жакет и юбку, и она очень походила в этой одежде на настоящую судью. Бабушка присела, мы последовали её примеру, а охрана разрешила сесть подсудимым.

— Наш суд трёх родов не будет рассматривать политическую и общественную деятельность графа Жилинского и графа Уварова и оценивать вред, нанесённый ими Санкт-Петербургу и эльфийскому обществу; этот вред велик, но судить за такое не в нашей компетенции. Мы рассматриваем лишь преступления Жилинского и Уварова против Седовых-Белозерских, Гагариных и Волошиных.

— Этот суд вне закона! — неожиданно заявил Уваров. — Его решения не будут иметь никакой силы!

— На территории моего имения будут, — совершенно спокойно сказала бабушка. — И мне этого достаточно.

— Это самосуд! Это незаконно! — не успокаивался Уваров.

— О каких законах Вы говорите? — поинтересовалась бабушка. — Законы Российской Федерации вы сами отменили, других не приняли. Мне вот по вашей милости приходится теперь из-за этого суд рода проводить. Хорошо, что есть свод правил, его регламентирующих.

— Им тысяча лет уже, а то и больше! Они устарели! — стоял на своём Уваров, не желая, чтобы его судили таким образом.

— Больше тысячи, да, — согласилась бабушка и с откровенной издёвкой добавила: — Я называю это «проверено временем».

Пока Уваров возмущался, Жилинский равнодушно смотрел в сторону ближайшего к нему окна. Убийца отца явно понимал, чем в итоге закончится этот суд и, в отличие от товарища по эльфийскому ордену, он не хотел доставлять нам удовольствие, показывая свой страх или панику.

Бабушка не спеша напомнила Жилинскому и Уварову обо всех их преступлениях, о подтверждающий убийство отца и князя Гагарина видеозаписи, предложила не тратить время на доказательства и сразу спросила подсудимых, признают ли они свою вину. Первым ответил Жилинский:

— Я признаю, что убил Николая Константиновича и Фёдора Ильича и организовал похищение Ольги Николаевны с детьми, — Давайте уже закончим это судилище.

Бабушка проигнорировала слова про судилище и спросила:

— Граф Жилинский, Вам есть что сказать в своё оправдание?

— Мне не в чем оправдываться, — ответил Жилинский.

— Даже так? — удивилась бабушка.

— Да. Всё, что я делал, я делал для блага Санкт-Петербурга и эльфийской расы. Я не жалею ни о чём и оправдываться не собираюсь. Лишь скажу, что я не планировал убивать Николая и Фёдора. Если у вас есть запись всего нашего заседания, и вы её отсмотрели, то должны были это понять. Я принял решение, когда понял, что другого пути нет. Ранее мне не раз предлагали убрать Николая Константиновича и занять его место. Но я всегда отказывался. Я верил Николаю и уважал его. До того самого вечера.

— Англичане предлагали убрать? — поинтересовалась бабушка.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, он не относится к делу.

— Даже сейчас не хотите подставлять под удар своих хозяев?

— Если вы про Британию, то это не хозяева, а партнёры, — возразил Жилинский.

— Хорошо, пусть будет так, — согласилась бабушка. — Больше Вам нечего сказать?

— Ещё я хочу попросить прощения у Ольги Александровны за похищение и за предоставленные в связи с этим неудобства, — ответил Жилинский. — Мне жаль, что пришлось это сделать, но у меня не было выбора.

— А за убийство Николая ты у меня прощения попросить не хочешь? — со злостью выкрикнула мама, не вставая с места.