Книга Долг, страница 71 – Алексис Опсокополос

Бабушка выдержала паузу и добавила:

— И ещё! Ни Седовы-Белозерские, ни Гагарины, ни Волошины не собираются требовать возмещения какого-либо ущерба. Для нас важно лишь одно — чтобы вы понесли заслуженное наказание. Поэтому вы можете составить завещание или написать обращение к своим близким. Предупреждаю, что эти бумаги будут проверены нами на предмет содержания информации, способной навредить нашим родам. Если у вас есть какие-либо последние просьбы и пожелания, говорите.

После этих слов бабушка сняла заклятие с Уварова, и он снова взмолился:

— Прошу Вас, дайте мне возможность искупить вину другим способом!

— Это невозможно, — ответила бабушка. — Суд родов вынес приговор.

— Тогда разрешите встретиться с семьёй перед казнью!

— А на горнолыжный курорт съездить не хотите? — съязвила княгиня Белозерская, которую, видимо, уже сильно достало поведение Уварова. — Если Вы упустили этот момент, то напомню: приговор будет приведён в исполнение через час!

— Тогда мне ничего не надо! — в отчаянии воскликнул Уваров. — Но вы собираетесь казнить невиновного!

— У вас есть пожелания, граф? — обратилась бабушка к Жилинскому.

— Да, — ответил тот. — У меня есть пожелание: я хочу, чтобы меня содержали до казни и казнили одного. Не хочу последние минуты своей жизни провести рядом с ним.

Жилинский бросил презрительный взгляд на Уварова и ещё на полшага отошёл от бывшего товарища по эльфийскому ордену.

— Ваша просьба будет исполнена, — пообещала княгиня Белозерская Жилинскому, после чего объявила: — Суд трёх родов окончен!

Когда Жилинского и Уварова увели, бабушка покинула своё место, подошла к нам и уже совсем другим тоном, без того железа в голосе, произнесла:

— Как я уже сказала, приговор будет приведён в исполнение через час. Во внутреннем дворе нашей тюрьмы. Желающих присутствовать при этом прошу прибыть на место казни за пять минут. А пока вы можете пройти в сад и там немного отдохнуть.

Тюрьма в имении княгини Белозерской имелась самая настоящая. Она располагалась довольно далеко от замка в трёхэтажном круглом здании и была почти полностью заполнена пленными финнами. Немаленький внутренний двор тюрьмы был выложен булыжником, а по центру его стояла круглая деревянная конструкция, о предназначении которой я никогда не задумывался. И вот теперь до меня дошло, что это был эшафот.

Бабушка не уточнила, вынося приговор, каким образом его приведут в исполнение, но особой необходимости в этом не было — все и так знали каким. Одарённых всегда казнили, отрубая им головы — лишь это стопроцентно гарантировало, что казнённый не будет спасён лекарями.

— После того как всё закончится, буду рада видеть вас всех на обеде, — добавила бабушка, улыбнувшись, после чего направилась к выходу из зала.

Это приглашение на обед после казни выглядело жутковато, но этикет требовал пригласить гостей отобедать, и княгиня Белозерская не могла проигнорировать традиции гостеприимства. Хотя, конечно, могла, причём совершенно спокойно; бабушка вообще много чего могла, но не захотела. К тому же после казни время как раз должно было подойти к обеду.

Бабушка покинула зал, а я подошёл к матери и деду; они обсуждали приговор. Мама была полностью удовлетворена решением суда и говорила деду, с каким нетерпением она будет целый час ожидать исполнения приговора. Я, поймав паузу в их разговоре, предложил ждать в саду. Возражений не было, и мы пошли в сад. Остальные направились туда же.